Лебединая песня. Любовь покоится в крови

 — Мы с Борисом любим друг друга, а мистер Шортхаус, как только я появилась в театре, начал… не знаю даже, как это назвать, ну, оказывать мне разные знаки внимания. Разумеется, я его никак не поощряла.

— И в чем это выражалось? — попросил уточнить Мадж, как будто не понимая.

Девушка вспыхнула и ответила чуть повысив голос:

— Не думайте, что он предлагал мне руку и сердце. Этого не было. Он хотел, чтобы я стала его любовницей.

Мадж сокрушенно покачал головой. Он был явно впечатлен.

— А вас, мистер Стейплтон, конечно, это возмутило?

— Вовсе нет, — ответила Джудит за Бориса. — Мы просто посмеялись над этим, и все.

Однако Стейплтон проявил твердость.

— Не совсем так, дорогая. — Он повернулся к инспектору: — Да, меня это возмутило. Но поскольку я полностью доверяю Джудит, то повода для беспокойства не было. Ведь никто не станет опасаться грабителей, находясь в доме, двери которого невозможно взломать.

Мадж посмотрел на Джудит:

— Не могли бы вы рассказать, как провели вчерашний вечер?

— Я весь вечер была одна и легла спать в половине одиннадцатого, — ответила Джудит.

— И вас, значит, поведение мистера Шортхауса не сильно возмутило?

— Поверьте, меня это не слишком удивило. Такое случаются сплошь и рядом.

Мадж сочувственно кивнул:

— Нам пора на ланч. — Стейплтон допил пиво и бросил окурок в камин.

Джудит встала, застегивая пальто, затем нерешительно повернулась к Адаму:

— Мистер Лангли, вам мисс Дэвис что-нибудь говорила об опере Бориса?

— Говорила, — ответил Адам. — И я согласен посмотреть партитуру.

— Боюсь, вы будете разочарованы, — грустно проговорил Стейплтон. — Но за любезность большое спасибо.

— Когда вы мне ее дадите?

— Партитура где-то в доме Шортхауса. Все зависит от инспектора. — Он посмотрел на Маджа.

— Я вам ее верну, — сказал тот, неожиданно повеселев. — Думаю, партитура к делу не относится.

— Но даже если мне ваша опера понравится, — сказал Адам, — продвинуть ее постановку будет не просто. И надеюсь, это вокальная партитура? Говорят, Лист мог сыграть всего «Тристана и Изольду» с листа по полной оркестровой партитуре, но я еще такого уровня не достиг.

Стейплтон улыбнулся:

— Я полагаю, это легенда. Вряд ли такое было под силу даже Ференцу Листу. Но у меня партитура вокальная. — Он замялся. — И я хочу вернуть ваш крем.

— Оставьте его себе, — сказал Адам.

Джудит и Стейплтон вышли.

— Это не тот крем, который я купила тебе в подарок, когда шел «Дон Паскуале»? — спросила Элизабет.

— Я дал ему баночку, которую тогда пытался стащить Эдвин, — успокоил ее Адам. — А твою недавно начал.

— Милая пара, — задумчиво проговорил Фен. — Но девушка очень взвинчена, а молодому человеку необходимо показаться доктору.