Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Отчего тот прогнулся вперед, ноги при этом оставались на табурете, а шея в петле.

— Если действовать с осторожностью, то Шортхаус, находясь в таком положении, мог продолжать жить довольно долго. Нужно было только проследить, чтобы язык не упирался в стенку глотки, и исключить давление на синус сонной артерии и блуждающий нерв. Как видите, большая часть веса приходится на ноги.

Он взял конец веревки, свисающей из слухового окна, и обвязал лодыжки скелета, сделав узел сзади. Затем тряпочкой всюду аккуратно вытер свои отпечатки. После чего отвязал веревку от дверной ручки и с помощью узла прикрепил к ножке табурета.

Затем выпрямился и пояснил:

— Такой узел называется «разбойничья обвязка». Один конец можно тянуть что есть силы без результата, а второй только потянете, и узел развяжется.

Сделав две короткие петли на обоих концах, Фен влез на стул и, просунув руку в слуховое окно, повесил петли на гвоздь, который вбил инспектор Мадж. Затем слез и тщательно протер сиденье стула.

— Все здесь подготовив, Стейплтон покидает гримерную и в сопровождении сторожа Фербелоу выходит из театра. Быстро находит телефонную будку и звонит доктору Шанду сообщить, что Шортхаусу срочно требуется медицинская помощь.

Для его плана необходим квалифицированный свидетель, который под присягой подтвердит, что Шортхаус умер при нем, когда он туда явился, то есть спустя много времени после ухода Стейплтона. Убийца знал, что доктор Шанд не так занят, как многие другие врачи, и приедет быстро. Позвонив, Стейплтон поспешно возвращается в театр, с намерением нажать в вестибюле кнопку вызова лифта, и с удивлением обнаруживает, что кабина уже внизу. Это вы, дорогой Адам, сделали за него работу.

— О боже, — простонал Адам, — если б я только знал…

— Но вы не знали, — утешил его Фен, — и нечего об этом печалиться. Давайте лучше посмотрим, что произошло, когда кабина лифта опустилась. Инспектор, тяните, пожалуйста, свой конец.

Веревка, привязанная к лодыжкам скелета, натянулась, увлекая ноги с табурета в сторону слухового окна. Скелет повис, подвешенный за шею, с ногами выше головы, в нескольких дюймах от слухового окна. Раздался треск, шейный позвонок не выдержал напряжения.

— Вот, пожалуй, и все, — пробормотал профессор Фен.

 — Уважаемый Мадж, закрепите где-нибудь свой конец и развяжите узел на лодыжках.

— Сейчас, — отозвался Мадж.

Присутствующие увидели его руку, просунутую в слуховое окно. Она нащупала узел и развязала. Скелет качнулся как маятник, и рука исчезла с веревкой.

Фен повернулся к Элизабет:

— Вот почему Стейплтон запаниковал при вашем замечании о нарушении закона гравитации. У повешенного некоторое время ноги были выше головы. — Он глянул наверх: — А теперь табурет, Мадж.