По рукам и ногам

Вечное, бесконечное одиночество, сжигающее тело, разум и душу. И единственное пульсирующее желание – пусть он придёт. Вернётся за мной и больше никогда не оставляет одну. Я усвоила урок."

"Через тысячи бесконечных часов дверь, наконец, открывается. Я никогда не чувствовала такого невероятного облегчения и счастья. Кот включает слабый свет, но моё зрение возвращается лишь через несколько секунд. Он снимает верёвки, благодарит меня за стойкость и терпение, просит больше не давать повода для наказаний, потому что ему они даются непросто, а потом набрасывает халат, заворачивает и относит в мою комнату.

– Маша, ты чего-нибудь хочешь? – спрашивает, укладывая как куклу на постель.

– Тебя.

И это правда. Это единственное, чего я желаю после пережитого.

Глава 37.

Сегодня в клубе закрытая вечеринка. И я буду не в форменном платье официантки, потому что сегодня пятилетний юбилей клуба, и весь персонал – приглашенные гости, а для обслуживания наняли фирму по организации мероприятий и праздников. Причём вечеринка не простая, а костюмированная. Дресс-код – морские мотивы. Мы с Ариной долго думали, в каком ключе подготовить свои костюмы. Русалочку Ариэль с лифчиком-ракушками решили оставить Ирине. У неё и размер груди подходящий, не то что у меня или Аришки. В итоге Князева выбрала коротенькое пышное платьице и черный корсет из экокожи, большую пиратскую шляпу и бусы из пластмассовых черепков. А меня решили нарядить медузой. Подобрали длинное в пол струящееся платье жемчужного цвета. Руки закрыты, а вот плечи и шея нет. Алина приподняла у корней мне волосы повыше и закрутила их в мягкие спиральные локоны. Макияж тоже сделали яркий и мерцающий.

– Обалдеть, Машка! – всплескивает руками Князева. – Ты шикарно выглядишь! Я никогда тебя красивой не видела. И дело не только в этом костюме. Ты светишься вся! А ну-ка рассказывай, это связано с нашим боссом-шикардосом?

Конечно, Арина в курсе. Ну не всего, конечно, но она же не дура. Как, впрочем, и остальные.

– Машка, он тебя и так на работе глазами съедает, а сегодня совсем с ума сойдёт.

Я поворачиваюсь туда-сюда у зеркала, замирая от восторга, наблюдая, как красиво колышется ткань юбки. Я нравлюсь себе. Наверное, впервые за долгие годы я себе действительно нравлюсь. Игорь снова смог разжечь ту искру, что когда-то горела так ярко. Нет, она ещё не полыхает, но её слабое тепло уже согревает мою замороженную одиночеством душу.

Мне нравится быть его сабой. Это значит не просто подчиняться и слушаться своего Дома, это ещё и ощущать истинную заботу, чувствовать себя хрустальной вазой, которую бережно лелеют. Я пытаюсь принять его, а он меня, балдею, когда он снова зовёт меня своей Стрекозой, когда даже бывает что-то рассказывает о работе или маленькой племяшке.