Люди крепче стен

После недолгой дискуссии и анализа оперативных данных, поступивших в последние дни, было решено, что русские будут наступать с севера, — с наиболее удобного равнинного подхода для штурма, где сосредоточены их значительные силы.

И вот сейчас, обозревая позиции противника со всех сторон, генерал-майор Гонелл видел, что за прошедшую ночь на позициях русских произошли немалые перемещения полков. Северная сторона, где прежде собирался ударный кулак, вдруг неожиданно оскудела: количества техники, несмотря на искусную маскировку, стало значительно меньше, но вот юг заметно усилился, пополнился людьми и техникой, что было приметно даже при беглом осмотре.

За первым эшелоном атаки, просматривавшейся по выведенной на позиции технике (полковые и дивизионные пушки), был виден второй, почти у самого горизонта, слегка подернутый утренним клочковатым туманом, столь характерным для этих мест, но вместе с тем весьма узнаваемым, несмотря на нежданно изменившейся рельеф (инженерные батальоны русских слегка перемудрили с маскировкой, чуть приподняв холмистость; наверняка под маскировочной сетью прячутся целые гаубичные батареи), а также по количеству траншей, вырытых за ночь.

Маскировочные сетки, местами наброшенные небрежно, сильно провисавшие, выдавали очертания тяжелого вооружения: мортир, гаубиц, которыми можно разрушать стены даже такой крепости, как Цитадель.

Русские не раз атаковали Познань именно с юга, и, невзирая на крепкое противостояние, им неизменно сопутствовал успех. Их штурмовые бригады захватывали квартал за кварталом. О южной части города русские имели намного больше информации, чем о других районах: имели представление о ее слабых и сильных сторонах; им было известно, где находятся укрепленные огневые точки.

Прекрасно знали, где следует применять тяжелые орудия, а где можно обойтись полковыми пушками. Были осведомлены о численности подразделений в каждом укрепленном районе, а самое главное — знали, как следует брать укрепрайоны и то, что еще оставалось от города, а именно Цитадель!

Входная дверь штаба была выбита взрывной волной при последнем артналете, разбита была часть кровли, и оставалось только удивляться, почему гаубичный снаряд, разорвавшийся в соседнем помещении, не принес больших разрушений.

Подняв трубку, Эрнст Гонелл спросил:

— Так точно, господин генерал-майор.

Майор Штольц отвечал за оборону северной части крепости. Было непонятно, когда он спит и спит ли вообще. Уже с трех часов утра майор был на ногах: беседовал с командирами подразделений, ходил по позициям, подбодрял солдат, в общем, делал все, что положено боевому офицеру. Майор Штольц был убежден, что русские будут наступать с севера, и уже давно свыкся с мыслью, что их артиллерия разрушит форты до основания.