Люди крепче стен

Почти сразу же во многих местах по линии соприкосновения с противником серую пелену дыма рассекли красные ракеты, извещавшие о временном прекращении огня.

Грохот умолк не сразу: сначала затихли гаубицы, находившиеся в глубине тыловой линии, имевшие со штабом прямую связь, а за ними артиллерия поменьше — дивизионная и полковая, вытянувшаяся в кривую линию в первом эшелоне, — а затем последние (мортиры и гаубицы), расстреливавшие крепостные стены прямой наводкой.

Дымовая завеса, застилавшая город, сходила неохотно. Прошло несколько долгих минут, прежде чем на холме, размазанном дымкой, появились башни форта «Виняры».

Ветер, подувший с севера, разметал пороховую гарь и обнажил гранитные бастионы и казематы.

Миновало тридцать минут. Василию Чуйкову доложили о том, что штурмовые бригады залегли в ожидании очередных залпов, следовало поторопиться.

— Товарищ генерал-полковник, не пора ли еще раз ударить, пока немцы не пришли в себя? — предложил стоявший рядом Чуйков.

— Не торопитесь, Василий Иванович, — продолжая рассматривать Цитадель в оптическую трубу, ответил Казаков.

 — Пусть вся пыль как следует уляжется. Для артиллерии видимость важна. Чего же снаряды понапрасну переводить.

Артиллерия — это бог войны. И управлявший в эту минуту сотнями орудий генерал-полковник Казаков ощущал себя если уж не самим богом войны, то апостолом наверняка.

Ветер трепал дымовые лоскуты, то последнее, что еще разделяло немцев, засевших в крепостях, от русской армии, вставшей под стенами лагерем.

Дым рассеялся. Гарь улетучилась. Пыль осела. Перед глазами Казакова предстала Цитадель — помятая, поцарапанная, словно выскочившая из жестокой драки, но по-прежнему крепкая.

А с высоты холма и вовсе выглядевшая неприступной.

— Сейчас мы тебя научим учтивости… Всем артиллерийским соединениям приготовиться к артиллерийскому штурму. Двойной огневой вал, — приказал командир фронтовой артиллерии.

Связист, сидевший за рацией, немедленно передал артиллерийским подразделениям сообщение генерал-полковника.

Осматривая Цитадель, Василий Казаков отмечал в ней новые разрушения, в некоторых местах губительные.

Но белый флаг немцы не поднимали, а стало быть, предпочитали сражаться до последнего. За стенами Цитадели укрывались самые непримиримые. Тем хуже для них.

— Огонь, — негромко произнес генерал-полковник.

Его приказ был передан в артиллерийские дивизии прорыва, чьи орудия были направлены на стены непокорной Цитадели. Прозвучавший залп всколыхнул землю, потряс ее до самых недр, выбросив на поверхность каменистый грунт.

Обстрел крепости продолжался четыре часа.