Люди крепче стен

Двадцать шестая гвардейская минометная бригада реактивной артиллерии, пятьдесят девятый гвардейский минометный полк реактивной артиллерии и триста одиннадцатый гвардейский минометный полк реактивной артиллерии — огненный вал по северной стороне крепости. Начало в четырнадцать пятьдесят!

— Есть! — отозвался связист. Он, подсоединившись через коммутатор к минометным бригадам реактивной артиллерии, стараясь подражать интонациям, которыми был отдан приказ, сообщил дословно. Выждав небольшую паузу, продолжил: — Первый залп в четырнадцать пятьдесят!

На крепости происходило некоторое оживление.

Немцы поверили, что самое страшное осталось позади. Как же они ошибались! Это было всего лишь начало их конца.

Ровно в назначенное время воздух резанул сильный свист летящих четырехметровых снарядов, заставлявших холодеть в жилах кровь. Достаточно всего лишь однажды услышать вой гвардейских минометов, чтобы потом никогда его не позабыть.

Окутанные черным облаком дыма, пронеслись снаряды. Громкие взрывы потрясли окрестность, в воздух взметнулись пласты земли.

Горела техника, трескались от жара камни, ощущение было таким, будто плавилась и дымилась земля. Вряд ли останется что-нибудь живое после адского пламени. Немцы не без иронии прозвали «катюши» «оргáном Сталина» — свист летящего снаряда отдаленно напоминал звуки органных труб. Вот только божественного в них было мало, скорее всего, в свистящих звуках слышалось завывание чертей, нежели песнопение ангелов.

Реактивные снаряды перепахали все подходы к крепости, подняв в воздух тысячи тонн земли. Пробиваясь через плотную завесу пыли, в разных местах вспыхивал огонь, пуская кверху черные клубы дыма, — то горела уцелевшая техника.

Вместе с обломками покореженного металла раскалывались и ломались уцелевшие строения, снарядами разлетались кирпичи.

Следующий залп, со свистом ударивший в гранитный монолит стен, проделал в верхних этажах крепости проломы. Во дворе крепости ахнуло — взорвалась тяжелая техника, окутав бастионы тяжелыми черными клубами дыма.

Не жалея снарядов, «катюши» утюжили город-крепость Познань не менее получаса.

Это был настоящий ад огня, из которого не существовало выхода. Все горело, все ломалось и все полыхало. Повсюду обломки изувеченной раскаленной стали, разорванная и обожженная плоть. Дважды залпы прошлись по северной и восточной сторонам Цитадели. Добрались до южной. И, когда крепость утонула в дыму, в коптящей гари, в поднятой пыли, когда возникла стойкая убежденность, что в наполовину разрушенных стенах вряд ли что-либо может уцелеть, залпы неожиданно прекратились.