Люди крепче стен

Вот он дрогнул и изрыгнул из себя раскаленную огненную струю, угодившую точно в окно четвертого этажа, откуда неустанно и очень назойливо стучал тяжелый пулемет, пытаясь сдержать штурмовую атаку. Мешки, закрывавшие проем, разлетелись по сторонам, осыпав наступающих щебнем, а огнеметная струя со змеиным шипением воткнулась в потолок, разбившись на тысячи брызг. Раскаленная смесь накрыла всех находившихся там и не думала отпускать их из своего пламенного объятия.

С верхних этажей раздавался немилосердный ор — смесь нечеловеческого ужаса и предсмертных хрипов.

Пройдет несколько длинных минут, прежде чем на верхних этажах все смолкнет, останутся лишь обугленные тела с открытыми от ужаса ртами.

С третьего этажа соседнего здания противной трещоткой работал пулемет, не давая возможности высунуться из-за танка. Тяжелый раскаленный свинец цокал по башне, норовил порвать траки, но защита работала надежно и танк продолжал двигаться дальше.

Боковым зрением капитан Велесов уловил, что на крыше рядом с каминной трубой приподнялась каска. Снайпер! И тотчас почувствовал сильный удар в грудь, в самую середину броневой защиты, от удара пули он опрокинулся на спину и откатился в сторону, спрятавшись за камень.

Подскочивший ординарец спросил:

— Товарищ капитан, как вы?

Парень заботливый, опекает своего командира, как дите малое. На пластинах на одну отметину стало больше, теперь их четыре… Самая опасная была вторая, от автомата, расплющившаяся в самом краю брони, у горла.

— В порядке, — выдохнул капитан. — На крыше снайпер. Чуть не пристрелил, зараза!

Вытащив из вещмешка красную ракетницу, капитан прицелился и пустил ракету в сторону крыши.

Ракета, оставляя за собой белесый рассеивающийся дым, воткнулась в потемневшую черепицу и, взорвавшись многими искрами, потухла. Танкисты, заприметив поданный сигнал, замедлили движение машины. Башня крутанулась, ствол медленно поднялся на уровень чердачных помещений, и тотчас прогремел выстрел. Снаряд разорвался под каминной трубой, брызнув обломками кирпичей. Взрывная волна подкинула снайпера, перевернула его в воздухе и с остервенением зашвырнула на противоположный конец крыши.

Отвоевывать приходилось каждый метр. Чем ближе продвигались к главной крепости Цитадели, тем ожесточеннее становилось сопротивление. Загнанные в угол, понимавшие, что им не выбраться из огненного ада живыми, немцы будут сражаться до последнего.

— Товарищ капитан, я такое только в Сталинграде видел, — признался ординарец. — За каждый дом воевать приходилось.

— Здесь другая война, мы сейчас на немецкой территории воюем, а в Сталинграде на своей, — напомнил Михаил.