Люди крепче стен

Увидев среди них группу саперов, Бурмистров приказал:

— Вы четверо следуйте за мной! — обернувшись к поляку, стоявшему рядом, сказал: — Пойдем в лазарет. Покажешь, где лежит этот немецкий минер.

Полевой госпиталь размещался в пятистах метрах от форта, в двухэтажном каменном строении, спрятавшемся за осколком крепостной стены. Подле него стояли два грузовика, крытые брезентом, с которых санитары уносили на носилках раненых: у борта рядом с кабиной лежали два окровавленных трупа, лица которых были укрыты порыжевшей выгоревшей тряпицей.

— Нам туда! — показал Войчех на пристрой, подле которого несло службу охранение из четырех солдат.

Прошли мимо часовых и поднялись на второй этаж по шаткой лестнице, где в коридорах лежали раненые немцы. Остановившись около одного из них, Войчех сказал:

Прямо в коридоре на полу, на тонком больничном матрасе лежал молодой немец, раненный в бедро. Лицо кривилось от боли. Через туго наложенную повязку просачивалась крупным красным пятном кровь. Когда немец увидел подошедшего советского офицера, его худощавое, поросшее щетиной лицо угодливо растянулось в улыбке.

— Ты минер? — спросил Бурмистров по-немецки.

— Здание заминировано?

— Да. Комендант форта приказал нам его заминировать, когда стало понятно, что нам его не удержать.

— Где находится взрывчатка?

— Много. Может, тысяча килограммов, а может, и побольше… Все боковые тоннели мы заполнили взрывчаткой, снарядами, фаустпатронами. Если все это взорвется, то от форта ничего не останется.

— Сейчас ты нам покажешь, где все это лежит. Если жить хочешь.

— Сделаю все, что нужно, — покосился минер на саперов, одетых в панцирные жилеты.

— Давайте, взяли его и понесли к форту, — приказал Бурмистров стоявшим рядом саперам.

Немецкого минера аккуратно подняли с пола и переложили на носилки.

— Где тут у вас телефон? — спросил Бурмистров у дежурного сержанта.

— У начальника госпиталя.

— Так точно! Это третья дверь направо, — показал дежурный в конец коридора.

— Ждите меня здесь, — сказал Бурмистров саперам и направился в указанном направлении.

Негромко постучав, вошел в небольшой кабинет начальника госпиталя. За столом, заполняя бумаги, сидел гладко выбритый мужчина лет сорока, без единого седого волоса в густой черной шевелюре.

Под небрежно наброшенным на плечи белым халатом был виден мундир, сидевший безупречно на его сильных плечах. На идеально отглаженном кителе ни пороховой гари, ни окопной пыли. Его внешность и обстановка в кабинете, донельзя аккуратная, с ровными рядами папок, стоявшими на столе, больше подходила для кафедральной обстановки медицинского столичного вуза, нежели для фронтовых условий, где всего-то в пятистах метрах находились немецкие позиции.

— Мне нужно позвонить.