Люди крепче стен

 — Бурмистров направился к столу, на краю которого стоял телефон.

Главный врач неожиданно распрямился, показывая стать, и с плеча сполз краешек халата, открыв погон с тремя большими звездами.

— Вас, товарищ майор, не учили спрашивать разрешения у старшего по званию? Тем более что вы находитесь в моем кабинете, — очень спокойно, но с осознанием собственной значимости и правоты поинтересовался полковник медицинской службы.

Рука майора, уже протянутая к телефону, непроизвольно опустилась вниз и легла вдоль бедра. Теперь он понял, что за столом сидит не кабинетный медицинский работник, а боевой офицер, служивший на передовой, повидавший за годы службы немало горя, от решения которого зависела судьба и здоровье вверенных ему людей.

И отглаженная форма на его фигуре строевого офицера смотрелась вполне правильно. На лице в виде больших темных кругов под глазами проступала усталость, что делало его значительно старше своих лет.

В полевом госпитале редко можно увидеть врача с большими звездами. Чаще всего такие офицеры от медицины служат в сборных госпиталях, а то и в глубоком тылу, за тысячи километров от передовой.

Так что этот полковник попадал под особый случай. Трудно было понять, в силу каких таких причин он оказался у линии фронта — то ли за разногласия с начальством, то ли в силу собственных убеждений. Как бы там ни было, но характер у полковника чувствовался. Слабовольным здесь не продержаться.

— Извините, товарищ полковник медицинской службы. Но дело очень срочное. Разрешите позвонить?

Рассмотрев в лице Бурмистрова решимость, смилостивился:

— Звоните. Только советую вам в следующий раз быть поучтивее.

Набрав номер штаба дивизии, Прохор, стараясь скрыть волнение, громко заговорил:

— Это майор Бурмистров, командир инженерно-саперного батальона.

Форт «Раух» заминирован. Мы его оцепили, близко никого не подпустим. Но он может в любую минуту взлететь на воздух. Я с четырьмя бойцами иду на разминирование. — Получив одобрение, коротко произнес: — Есть!

Положив трубку, Бурмистров посмотрел на посмурневшего полковника, продолжавшего смотреть на него тяжеловатым взглядом.

— Разрешите задать вам вопрос, товарищ полковник? — спросил Бурмистров.

— Задавайте, — буркнул полковник.

— Почему на вас не полевая форма? На тыловика не походите, сразу видно, что не первый год в полевом госпитале. Но мундирчик на вас такой, что ни пылинки.

Неожиданно полковник печально улыбнулся, показывая крепкие ровные зубы. Несмотря на разницу в званиях, они принадлежали к одному поколению, слеплены были из одного теста, детство и юность провели в одинаковых дворах, а потому чувствовали и понимали жизнь одинаково. При других обстоятельствах могли стать хорошими приятелями.