Маленькая хозяйка большой таверны

Но чтобы ей в этом помочь, а еще разобраться, что с ней приключилось – может, у нее банальная простуда или же обычный вирус, который дал такой вот странный побочный эффект, – я собиралась поскорее отыскать для нее доктора.

Желательно, уже сегодня.

Но сперва мне нужно было привести себя в порядок, затем спуститься и оценить обстановку в обеденном зале, после чего придумать, что нам делать дальше.

Начать я решила с малого – наконец-таки проветрить комнату.

Отодвинув бутылки, распахнула окно. Затем открыла ставни, впуская в комнату по-утреннему свежий, но уже теплый воздух. На меня пахнуло влажной землей – похоже, ночью прошел дождь, смывая кровь и грехи Виллерена, – а еще свежей зеленью и куриным двором.

Но это были приятные запахи, напомнившие мне о моем собственном счастливом детстве в деревне.

Правда, в этом месте все было совсем по-другому!

Подняв голову, я уставилась на два встававших над городом солнца. Врон был слева, золотым блином висел над рыжими крышами Виллерена, а Иртэ поднимался справа, сиял так ярко, что заставил меня поморщиться и заморгать.

Но определить на глаз, который сейчас час, я так и не смогла: Лорейн не слишком-то в этом разбиралась.

Решив, что не столь важно, стала разглядывать внутренний двор таверны. Отгороженный от примыкающих домов добротным забором, он показался мне вполне просторным.

Часть двора накрывал навес, под которым с одного бока стояла поленница с доверху сложенными дровами. Рядом с ней притулились два характерных домика. Похоже, это были общественные отхожие места, потому что за заветной дверцей в комнате Джона Грехема водилось еще одно, наше собственное.

За домиками виднелись пустующие денники – там располагалась конюшня для гостей, решивших заночевать в «Сквозняке».

По другую сторону двора протянулся огород – я увидела несколько грядок с чахлыми ростками, которые поливала Эмилия. Но разобрать, что именно выращивали в «Сквозняке», так и не смогла.

Затем я увидела Марию, которая с корзинкой в руках выходила из курятника, расположенного в дальнем конце двора. Вслед ей неслось недовольное кудахтанье. Несколько рябых кур все же выбралось из заточения, и теперь они деловито копались в земле.

Я повернулась к Анаис.

– Сейчас мы с тобой спустимся, – сказала ей, – а потом пойдем и посмотрим на курочек.

Кивнув, Анаис слезла с кровати, и я втайне порадовалась ее энтузиазму. Но затем с легкой жалостью уставилась на ее худенькое тельце, подумав, какими все же слабыми были ее движения.

Ну что же, еще один стимул поскорее разыскать доктора!

Деньги у меня водились – кошелек, до этого надежно спрятанный в лифе, перед сном я сунула под подушку. Теперь выловила его – в целости и сохранности! – снова собираясь припрятать на груди.