Меченый

– Время от времени он давал деньги для Белль, когда я звонила и жаловалась, но их было недостаточно. Я все еще жила в старой квартире, которую не могла себе позволить, и разрывалась между ребенком и работой. Когда меня уволили, жить стало сложнее. У меня не было другой специальности. Поэтому я решилась на самый отчаянный шаг.

Я невольно поморщился.

– И как это вам помогло?

– Почти никак. Мы подали в суд, чтобы потребовать алименты. Брэдли подал встречный иск, требуя опекунства, и это меня взбесило, потому что до этого Белль его нисколько не интересовала. А потом ситуация приняла дурной оборот.

– Это как? – спросил я.

– Исход дела был предрешен. Да, у меня начались проблемы: я снова стала пить – это было наследие того времени, когда я жила с Брэдли, – и принимать легкие наркотики в том кругу, в который он меня ввел. Да, было несколько случаев, когда я ненадолго оставляла дочку одну, но они не имели права отбирать ее у меня за это.

– И тем не менее отобрали, – сказал я.

– Это было неизбежно. Перед слушаниями адвокат сказал, что дела плохи, что рассматриваются уголовные обвинения, что против меня работают могущественные люди. Он настоятельно советовал прийти к соглашению.

– Какие могущественные люди?

– У Брэдли много влиятельных друзей.

– Поэтому вы согласились передать ему опеку?

– Перед началом слушаний я подошла к Брэдли. Я умоляла его прекратить тяжбу. Умоляла при всех, перед всеми его знакомыми. А он просто стоял и слушал с каменным лицом, краснея от гнева. То, что этот жестокий человек станет опекуном моей дочери, моей Белль, казалось мне невозможным. Но адвокат сказал, что у меня нет выбора. Исход дела был предрешен.

– В семейном суде? Вы о нем говорите?

– Да. Я уверена: на судью давил друг Брэдли по колледжу.

– Значит, вы уступили опеку над дочерью без слушания дела?

– Я была слаба. Я была больна.

– Вы получили отступные?

– Да, мы урегулировали финансовые вопросы.

– И теперь, продав ребенка, вы хотите вернуть его обратно?

– Я его не продавала. Я вылечилась, мистер Карл. У меня новая работа и новая жизнь. Дочь должна жить со мной.

– Я написала прошение об изменении соглашения об опеке, – вставила Бет. – Слушания назначены на конец следующей недели.

– Чего именно вы добиваетесь, Тереза?

– Просто хочу видеть свою дочурку, проводить с ней время.

– Мы просим о совместной опеке, – пояснила Бет.

– Брэдли нельзя назвать плохим отцом, – сказала Тереза, – но дочь нуждается в матери, разве не так?

– Кто адвокат Брэдли?

– Помнишь Артура Галликсена, который вел дело Дьюба? – спросила Бет. – Он представляет отца и очень решительно настроен против совместной опеки и против того, чтобы разрешить Терезе даже видеться с дочерью.