Меченый

Вот из нее я извлек самый важный урок: мы можем реализовать свою волю к власти. «Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, канат над пропастью». И я поверил этому. На одном краю пропасти был Тедди Правитц, бармен из Филадельфии, медленно идущий ко дну неудачник, на другом – незнакомец, которого я едва мог разглядеть. Теодор Перселл – такое имя я придумал человеку, у которого появится свой бизнес, человеку, которым я всегда хотел быть. Оставался один вопрос: достаточно ли я силен, чтобы перепрыгнуть пропасть и вступить в новую жизнь.

Очень занятно было слушать, как Теодор Перселл оправдывает свой жизненный выбор.

Он наслаждался возможностью рассказать свою историю тем, кто знал, откуда он вышел и чего добился. Он не извинялся – наоборот, был горд и напорист! Повествуя о том, как он уговорил Хьюго, как подключил к делу остальных старых приятелей, как все организовал, Теодор Перселл прямо-таки лучился самодовольством. Рассказывая, он подавался вперед и наклонялся над столом. Его предложения походили на боксерские удары, короткие и сильные. Вот, мол, что я сделал, вот как стал настоящим магнатом. И кто, черт побери, вы такие, чтобы судить о моей жизни?

– Должно быть, вы устроили целое представление в том баре, – сказал я, – убеждая Чарли, Джоуи и Ральфа принять ваш сумасшедший план.

– Я убедил их тем, что убедило меня: Ницше. Я нахваливал план так, как будто продавал сценарий продюсеру, и они подключились к разработке операции прямо в баре. Все напоминало голливудский боевик. Характерные герои, сюжетные переплетения, кульминация, побег. Эта операция – самое крупное достижение в моей жизни. Даже по сравнению с успехом, которого я добился.

Я рискнул и прыгнул через пропасть. Вот так-то, малыш. А тебе когда-нибудь приходилось полностью менять свою жизнь?

– Это не так легко, поверь мне.

– Как вы, ребята, сумели попасть в Фонд?

– Это была ее идея, – сказал Перселл. – Когда она увидела Хьюго, ее осенило, как все можно устроить. Он был ростом со старика, так же сложен и с таким же цветом волос. А старик был единственным, кто входил и выходил без регистрации. Она тайком вынесла его костюм и шляпу, загримировала Хьюго, научила ходить и сутулиться, как старик. Когда она со стариком гуляла в саду, Хьюго проник в заднюю дверь и спрятался в туалете.

Потом пришли остальные.

– И вы удрали, прихватив с собой целое состояние.

– Ну, не совсем целое. Мадам была чересчур оптимистична – некоторых драгоценностей, на которые мы рассчитывали, той ночью не оказалось. И потом, разумеется, мы знали с самого начала, что картины продать невозможно: они слишком известны.

– Тогда зачем вы их взяли?

– Одну для нее – это было все, что она хотела получить; сентиментальное желание, как она сказала.