Меченый

Вспомнив о сокровище в ящике письменного стола, я с трудом удержал на лице выражение отстраненной заинтересованности.

– Есть сведения, кто за этим стоял? – спросил я.

– Были подозрения, что замешан кто-то из своих. Но это вряд ли. Большинство служащих Фонда отбирал лично мистер Рандольф, они все были безумно преданы ему. В частности, подозревали молодую женщину-куратора, однако улик, чтобы отправить ее под суд, не нашли. Тем не менее, ее уволили из Фонда.

– По-моему, Чикос, – сказал Куик. – Серена Чикос. А что касается Рембрандта, то его кража всех озадачила. Это хорошо известное полотно, его нелегко продать, и кстати, по нашим сведениям, оно так и не появилось на черном рынке краденых произведений искусства. Оно просто исчезло вместе с небольшим пейзажем Моне. Обе картины пропали без следа.

– Но сегодня одна из них объявилась, – заметил Спурлок. – Вы утверждаете, что некто может вернуть Рембрандта. Вероятно, за вознаграждение. Думаю, что это вымогательство.

– Почему вы так считаете?

– Мы наслышаны о вашей репутации, мистер Карл.

– При любых обстоятельствах, – заявил Куик, – мы не можем пойти на сделку с вымогателем.

– Меня шокирует сама эта идея, – продолжил Спурлок, – просто шокирует. Данное полотно очень ценно для Фонда – ценно во многих отношениях. Одним из обвинений, имевших целью лишить Фонд коллекции, было нарушение в системе безопасности. Украденный Рембрандт послужил главным аргументом обвинителей. Нам было бы крайне выгодно получить картину назад. К сожалению, мистер Карл, в настоящее время наше финансовое положение оставляет желать лучшего. Откровенно говоря, мы почти разорены, мы по горло в долгах. Мы не сможем заплатить вымогателю даже малую часть того, что стоит эта картина.

– А сколько она стоит? – спросил я.

– Она бесценна, – отрезал Куик.

– До тех пор, пока не наклеен ценник, – уточнил я.

– На аукционе, – сказал Спурлок, – Рембрандт подобного размера тянет на десять миллионов долларов.

– Вот это да! – восхитился я.

– Но картина была украдена, – осадил меня Куик. – Ее законным владельцем является Фонд. Поэтому ее нельзя продать на аукционе, нельзя купить законопослушному коллекционеру, нельзя выставить на всеобщее обозрение. Она наша. Если мы ее найдем, то просто заберем, и все.

– Откуда вам известно, что ваш клиент нас не обманет? – спросил Куик. – Подробности ограбления печатались во всех газетах. Вы не первый, кто приходит к нам с информацией о той или иной пропавшей картине. Как правило, это мошенники. Почему-то я подозреваю, что ваш клиент ничем не отличается от них.

– На картине есть следы реставрации, – сообщил я.

– Простите? – насторожился Спурлок.

– На обороте холста. Очевидно, полотно когда-то было повреждено.