Меченый

Представления о Шанталь и без того обжигали ее; мне не хотелось подливать в костер ведро бензина.

Мы заказали пирог. Мне персиковый, ей – черничный с горкой мороженого сверху. Моника была прекрасной даже с синими крапинками на зубах. И печальной. Обычно женская печаль затрагивает некую струнку в моей душе и побуждает к определенным действиям, но с Моникой я не мог поступить как всегда. Мне лишь стало грустно от того, что на ее жизнь столь сильно влияет пропавшая девочка.

Итак, я уверовал, что сестра Моники не имеет ко мне никакого отношения.

Порой я бываю тупее железной балки.

У меня есть толстая красная папка. Иногда она заполнена документами, иногда лежит пустая, но в любом случае то, что находится внутри, не так важно, как сама папка. Я прижимал ее к груди, словно она содержала коды запуска ядерных ракет, или номера телефонов приличных китайских ресторанов, или другую, не менее ценную информацию.

– Что в папке? – спросила Бет, когда мы ждали Терезу Уэллмен в коридоре суда по вопросам семьи.

– Кое-какие сведения, накопанные Филлом Скинком.

– У него есть что-нибудь на Брэдли Хьюитта?

– Он работает над этим.

– Тогда что в папке?

– А вот и наш клиент, – сказал я.

К нам осторожно приблизилась свежепричесанная Тереза Уэллмен в аккуратном платье.

– Мы сегодня судимся? – поинтересовалась она.

– Конечно, сегодня, – сказала Бет. – Теперь на вашей стороне фирма «Дерринджер и Карл». Мы работаем, несмотря ни на какие трудности. Вы первый свидетель. Готовы?

– О, я готова. Я люблю свою дочь больше всех в мире. Очень хочу увидеть ее, прижать к себе и отвезти домой.

– Я буду задавать вам вопросы, Тереза, – предупредил я. – Среди них, возможно, окажутся такие, которых вы не ожидаете.

– Например? – нахмурилась она.

– Вопросы о вашем прошлом и о том, как вы живете сейчас.

– Какие вопросы о прошлом?

– Лучше оставим их до заседания суда. Не нужно создавать впечатление, будто мы отрепетировали ответы. Но что бы ни случилось, Тереза, вы должны мне довериться – ведь я делаю все, чтобы помочь вам.

Она посмотрела на большую красную папку, которую я прижимал к груди, и прикусила нижнюю губу.

– Почему я должна вам довериться?

– Потому что больше некому.

– Все будет хорошо, Тереза, – пообещала Бет.

 – Если сможете убедить судью, что действительно изменили свою жизнь, у нас будут хорошие шансы на совместное опекунство.

– Мы можем доверять судье?

– Судья Систин – безукоризненно честная и абсолютно бесстрашная женщина, – сказал я. – Она может ошибаться, но никогда – намеренно.

– Просто говорите правду, – посоветовала Бет. – Если судья заподозрит, что вы что-то скрываете, это может серьезно нам повредить.

– Хорошо. Я постараюсь.

– Одного старания недостаточно, – сказал я.