Меченый

 – Избили одного парня до полусмерти бейсбольной битой.

– Ты меня в это втянул.

– Не думаю, что теперь они позволят мне отказаться. Кроме того, у меня есть вопрос, на который они могут ответить.

– Кто знает так много об этом деле, чтобы сделать предложение двум старым ворюгам.

– Мы видели тебя по телевизору, ты представляешь Чарли Калакоса, – сказал Джоуи Прайд, слизнув с верхней губы пивную пену.

Мы сидели в задней кабинке бара «Голливуд», расположенного на той же улице, что и дом отца. Между нами стоял полупустой кувшин и тарелка с солеными крендельками, перед нами – кружки из толстого стекла.

Я взял горсть крендельков, потряс, как игральные кости, и закинул один в рот.

– Да, я его представляю.

– Ты что-то говорил о картине какого-то мертвого парня, украденной из какого-то музея.

– Так вот, нам стало интересно, – Джоуи бросил взгляд на Ральфа, – что этот Чарли собирается сделать с картиной.

– Вернуть музею, – сказал я.

– Вернуть, правда? – спросил Джоуи. – О, это доброе дело. Как по-твоему, Ральф?

Толстяк кивнул, но, судя по его лицу, бескорыстное намерение Чарли не вызвало у него одобрения.

– Это доброе дело, – сказал он.

– Люди недооценивают такие дела, – продолжил Джоуи Прайд. – Все хотят быть крутыми и жестокими, каждый мечтает стать царем горы. Но доброе дело – это доброе дело. Чарли – чертовски добрый парень.

– Вы, ребята, знакомы с Чарли? – спросил я с неукротимым лицемерием.

– С кем, с Чарли Калакосом? – переспросил Джоуи. – Конечно, мы знаем Чарли. Мы вместе выросли. Маленький Чарли, добренький Чарли, придурок Чарли, пытающийся обворовать своих старых и верных друзей.

– Что вы имеете в виду под словом «обворовать»?

– Ну, эта картина… она же не принадлежит Чарли, так ведь?

– Вы правы.

С точки зрения закона она принадлежит музею.

– Но мы здесь разговариваем не с точки зрения закона. Правда, Виктор? Точка зрения закона хороша для адвокатов и копов, когда они собираются вместе, чтобы обнюхать друг друга, как собаки у пня. Мы здесь говорим о том, что правильно или неправильно. А правильно то, что те, кто много лет назад участвовал в этом деле с Чарли, должны получить свою долю.

– Возможно, – сказал я. – Но это будет трудно, потому что Чарли отказывается говорить об ограблении и о том, кто в нем был замешан.

– А я что тебе говорил, Ральф? Чарли хочет забрать все себе.

– Похоже на то, – согласился Ральф.

– Не все так просто, – сказал я. – Одна помощница федерального прокурора очень решительно настроена выяснить, кто еще, кроме Чарли, участвовал в этом ограблении. Она хочет, чтобы Чарли рассказал все подробности кражи, но он отказывается.

– За теми, кто провернул это дело, до сих пор охотится федеральный чиновник? – спросил Ральф.