Механизм пространства

Девчонка совсем отбилась от рук! Решила взять дирижерскую палочку. Отпустить? – нет, нельзя. Она опасна; вся ее жизнь – дорога среди трупов. Знаете, с точки зрения нынешних моралистов, мы с вами, без сомнения, злодеи. Но я пробовал поставить себя на ее место. Сумел бы я так жить? Убивая не врагов, не конкурентов, а тех, кто тебя любит?

Барон остановился, размышляя.

– Сумел бы. Уверен, что так. Но тогда я стал бы совсем другим человеком.

– Я давно решил, сэр, что не имею права судить. Никого. Даже таких, как миссис Вальдек-Эрмоли. Иначе бы мне пришлось начать с себя…

Они могли говорить в полный голос, рискуя быть услышанными лишь безгласным камнем. Но оба, словно чего-то опасаясь, перешли на шепот. Теперь их не слышал никто – ни живые, ни мертвые. Только Смерть давно шла рядом, привлечена беседой – третий дозорный у бесконечной ограды Царства Мертвых. Как и всякая женщина, Смерть отличалась любопытством. Обожая сплетни, она слушала внимательно, не пропуская ни единого слова.

– Хотите в отпуск, Чарльз?

– Спасибо. Отпуском я обязательно воспользуюсь, съезжу домой. У меня, если помните, остался должок. Виконт Фрамлинген до сих пор жив-здоров, играет в картишки и баллотируется в парламент. Обиду, нанесенную мне, я бы ему простил. Я тоже не ангел. Но он бросил Нэлл, когда та ждала ребенка, не оставив ей и фартинга. Он даже не пришел на ее могилу. Нет, я не стану его убивать. Просто заколочу живьем в гроб – и закопаю там, где когда-то закопали меня.

– «На крыльях быстрых, как помысел, как страстные мечтанья, помчался к мести…» Боюсь, что не рискну пожелать вам удачи, Чарльз. Однако и запрещать не стану. Скажите, вам не бывает противно? Страшно?

– «Я сыт: всех ужасов полна моя душа – и трепетать я не могу…»

Смерть усмехнулась. Она знала: ее печать, отмечая слова и поступки, придает им дополнительные силы. Любимцы Смерти не чувствуют радости от своих деяний, но очень успешны в них.

– Если вы хотите услышать слова не слуги, а соратника, мистер Эминент, то скажу: я не слишком верю в успех. Не в свой – в ваш. Лорд Джон взрывает броненосец, вы моими руками убиваете Галуа… Кто на очереди? Инженер Карно? Но броненосец все равно построят. Родится новый Галуа. А Мировая война, которой вы так боитесь, начнется не завтра, а на двадцать лет позже. Много ли мы выгадаем?

Смерть замерла. Она затаила бы дыхание, если бы умела дышать. Странный разговор вели двое иностранцев у стен Нового кладбища в августовском Париже АD 1832! Странный – и чертовски интересный. Смерти наскучило подбирать по мелочам, клевать по зернышку. Где новый Бонапарт? Даже эпидемии, которыми Смерть забавлялась от скуки, не радовали ее. Ибо счет шел на сотни и тысячи, а ей хотелось большего.

Мировая война! Как дороги были Смерти эти слова!

– Вы ошибаетесь, Чарльз.