Механизм пространства

Мне не хотелось этого говорить… Но вы, кажется, не понимаете, в каком положении оказались!

Зануда все отлично понимал. Он как раз выбирал между гильотиной и камнем на шее (с моста – в Сену!), когда в дверь постучали.

– Я занят! – с раздражением бросил Гизо.

– Простите, господин министр. Это срочно.

В дверях маячил взволнованный секретарь.

– Хорошо. Я оставлю вас на пару минут.

Быстрыми шагами министр пересек кабинет и захлопнул за собой дверь. Торвен прислушался, но из приемной донеслось лишь невнятное бормотание.

Вернулся Гизо так же стремительно, как ушел.

– Я же говорил вам: уезжайте! У Карно холера. Только что сообщили. Или вам жизнь не дорога?

– Как же так?! – забывшись, Зануда вскочил и охнул от боли в ноге. – Это ошибка! Карно болен скарлатиной! Я справлялся у врача…

– Ваши сведенья устарели. Скарлатина была раньше. Холера, мсье Торвен. Тысяча чертей! – холера… Заклинаю вас: уезжайте из Франции! Какова бы ни была ваша истинная цель – возвращайтесь в Копенгаген!

Министр отмахнулся, белый, как полотно.

– Больше вам здесь делать нечего. Ученый вы или шпион – какая теперь разница…

«Окна и двери домов заперты и открываются лишь затем, чтобы вынести на улицу умерших от холеры. Постепенно опустели все общественные места. В кафе и клубах никого, повсюду царит гробовая тишина и мрачная пустота».

«Двое неблагоразумных пустились бежать, преследуемые тысячами взбешенных людей, обвинявших их в том, что они дали детям холерную тартинку. Преследуемые второпях бросились на гауптвахту, где и укрылись; но караульная в одно мгновенье была окружена толпой; посыпались угрозы, и никто не смог бы остановить убийство несчастных, если бы полицейскому комиссару Жакмену и старому гражданскому чиновнику Генрики, находившимся там, не пришла в голову счастливая мысль разделить между собою тартинку и съесть ее на глазах всей толпы. Это присутствие духа возбудило тотчас же в толпе смех взамен ярости. Так мало нужно, чтобы довести толпу до бешенства или успокоить…»

«Считается, что в большинстве случаев сильные душевные переживания могут привести как к ухудшению состояния больного, так и вызвать заболевание. Поэтому к болезнетворным факторам холеры относят перенапряжение, гневные выходки, неожиданное горе, неприятности и, конечно, страх. По разным данным, в Париже от эпидемии скончалось от двадцати двух до сорока тысяч граждан…»

Вечер, опытный борец, навалился на город. Крутил руки деревьям в Люксембургском саду, ломал тени домов на Монмартре. Вода в Сене шла рябью – серая, страшная. Над головой, освещены кострами, разведенными во дворах, а то и прямо на мостовых, плясали тучи. Вбирая дым, багровые по краям, как нос пьяницы, они сплетались в дикой оргии – молча, без капли дождя.