Мёртвое озеро

Но я все же нахожу в себе силы, чтобы самостоятельно выйти из дома, спуститься с крыльца и подойти к машине, возле которой стоит Престер. Оглянувшись, вижу, как Хавьер заходит обратно в дом и запирает дверь.

– С ними все будет в порядке, – говорит мне Престер. Он усаживает меня на заднее сиденье и ныряет внутрь следом за мной. Я думаю, что это примерно то же самое, как ехать в одном такси, только вот дверцы не открываются изнутри. По крайней мере эта поездка бесплатная. Грэм сидит спереди, за рулем.

Престер не говорит ни слова, и я не чувствую никаких эмоций, исходящих от него.

Это все равно что сидеть рядом с глыбой нагретого солнцем гранита, от которой слабо пахнет «Олд Спайсом» и жидкостью для сухого мытья рук. Я не знаю, какой запах он чувствует от меня. Вероятно, запах страха. Сладковатый запах вины. Я знаю, как мыслят копы; они не приехали бы за мной, если б я не была – как это говорится на их языке – под подозрением. То есть подозреваемой, на которую они еще не собрали достаточно улик, чтобы обвинить в чем-нибудь. Я беспокоюсь за Ланни: на нее легла такая большая ответственность в таком юном возрасте… Тут я ловлю себя на том, что думаю так, как будто я действительно в чем-то виновна.

Но на мне нет вины. Не я убила девушку, найденную в озере. Я виновна лишь в том, что когда-то вышла замуж не за того человека и не замечала, что он – дьявол, носящий облик человека.

Я медленно вдыхаю, выдыхаю и говорю:

– Что бы я, по вашему мнению, ни совершила, вы ошибаетесь.

– А я и не говорил, что вы что-то совершили, – отвечает Престер. – Как говорят в классических детективах, вы просто помогаете нам в расследовании.

 – Он говорит это с поддельным британским акцентом, таким же неумелым, как и узел на его галстуке.

– Я под подозрением, иначе вы не получили бы ордер, – прямолинейно возражаю ему я.

– Мы никоим образом не могли получить на вас ордер, мисс Проктор, с имеющейся у нас сейчас информацией. Сразу говорю вам это.

– Отличный трюк. И часто он срабатывает?

– Практически всегда. Местным дуракам хватает одного взгляда, чтобы решить, что это Официальная Государственная Латынь или что-то в этом роде.

На этот раз я смеюсь уже по-настоящему, представив сердитого пьяного водителя, который пытается разобрать, что означают эти слова.

Официальная Государственная Латынь…

– Так что такого срочного случилось, если вам потребовалось идти на такие меры, чтобы затребовать меня в участок посреди ночи?

Почти неразличимая улыбка Престера исчезает полностью, лицо его снова становится непроницаемым.

– Ваше имя-фамилия. Вы живете в целой крепости, возведенной из лжи, и я скажу вам, что мне это не очень нравится.