Мёртвое озеро

Учитывая нарушения дресс-кода, драку и ее настрой относительно всего случившегося… – Уилсон делает паузу, явно ожидая, что я начну спорить, но я лишь киваю.

– Хорошо. Она получила задание на дом?

Выражение облегчения на лице директора различимо невооруженным глазом: пахнущая порохом мать провинившейся ученицы не собирается затевать скандал.

– Да, я лично убедилась в этом. Она может вернуться к занятиям со следующей недели.

– Идем, Ланни, – говорю я, поднимаясь. – Мы поговорим об этом дома.

Ланни выдыхает, берет свой рюкзак и плетется прочь из кабинета. Черные волосы вновь скрывают выражение ее лица, но я уверена, что оно отнюдь не довольное.

– Минутку, пожалуйста. Прежде чем я позволю Атланте снова вернуться в школу, мне нужно кое о чем предупредить вас отдельно, – говорит Уилсон. – Мы придерживаемся политики недопустимости подобных случаев, но я намерена сейчас отступить от нее, потому что знаю: вы хороший человек и хотите, чтобы девочка прижилась в коллективе. Однако это последний шанс, миссис Проктор. Самый последний, как ни жаль.

– Пожалуйста, не называйте меня так, – напоминаю я. – «Миз Проктор» – более уместно.

По-моему, это вполне допустимо с семидесятых годов двадцатого века.

Я протягиваю директору руку. Она пожимает ее – сдержанно, чисто по-деловому. Сейчас я расцениваю деловое отношение как положительное.

– Побеседуем на следующей неделе.

Выйдя из кабинета, я вижу, что Ланни сидит в том же кресле, которое до этого занимал ее брат; оно, вероятно, все еще хранит тепло его тела. Мои дети сговорились – или она сделала это просто инстинктивно? Не слишком ли хорошо они понимают друг друга? Быть может, их сделала такими моя паранойя и постоянная настороженность?

Я медленно вдыхаю, затем выдыхаю.

Меньше всего на свете мне хочется подвергать моих детей углубленному психоанализу. Достаточно с них этого.

– Идем, – говорю я. – Забьем на это, как вы говорите.

Ланни раздраженно смотрит на меня.

– Пф-ф… На самом деле мы так не говорим. – Потом она снова устремляет взгляд вниз, в явной нерешительности. – Ты не злишься?

– Я в ярости. И намерена заесть ее в «Тортиках Кэти». И тебе придется поесть вместе со мной, хочешь ты этого или нет.

Ланни сейчас находится в том возрасте, когда испытывать восторг по поводу чего-либо – даже по поводу возможности прогулять школу, чтобы полакомиться тортами с невероятно вкусным масляным кремом, – это не круто, поэтому она просто пожимает плечами.

– Как угодно. Лишь бы убраться отсюда.

– Кстати, забыла спросить: где ты взяла все эти шмотки, которые на тебе надеты?

– Слушай, детка, ты и дальше намерена притворяться?

Ланни закатывает глаза.

– Это просто одежда. Я совершенно уверена, что в школе нужно носить одежду, так делают все.