Мрак

Я хочу лишь видеть тебя… но если и это недоступно, то слышать о тебе, знать о тебе… Нельзя? Тогда буду думать о тебе издали, мечтать, просить богов, дабы даровали тебе все… И в самых дальних странах могу в мечтах служить тебе, лежать у твоих ног…

Советник хихикнул, покрутил пальцем у виска. Руд ожег его недобрым взором. Советник умолк, но смотрел недоумевающе. Из боковых дверей выглядывали любопытные, а затем, выдавливаемые сзади другими, выступали в палату. Внезапно из-за их спин выметнулся огромный лохматый пес, с ворчанием бросился вперед.

Послышались крики ужаса. Пес был страшен, лют, в пасти блестели страшные клыки, с губ летели клочья слюны.

Пес мчался прямо на Мрака. Один страж пытался перехватить зверя, но не решился, отступил. Пес резко уперся лапами в пол в двух шагах перед Мраком. Сел, смотрел непонимающе в лицо странника. Потом жалобно заскулил, опустил голову и лег у его ног. Хвост виновато ходил из стороны в сторону, словно просил прощения.

Руд грозно вперил взор в своего любимца. Тот поднял голову, красные от злости глаза уже были виноватыми, страдальческими. Он снова скульнул, подполз к ногам Мрака, прижался мохнатым боком.

– Что с псом? – донесся чей-то удивленный возглас. – Он же на куски всякого…

– Ты гляди, зверюка, а и то…

– Собаки, они все понимают. Только не говорят.

– Да, понимают больше нас…

– Кто променял свою любовь на хлебное место, а кто-то…

Все больше людей теснилось под стенами. Жены Руда, дети, свояченицы, снохи, зятья, многочисленная челядь, что тоже в родстве с родней грозного князя. И все со страхом и почти все с непониманием вытаращили глаза на изможденного человека в лохмотьях. Тот стоял прямо перед Рудом, но смотрел то ли мимо, то ли вовсе сквозь него. В лице Мрака, о котором уже слыхали, не было ни страха, ни удивления, ни даже готовности о чем-то говорить и спорить.

Руд наконец вымолвил угрюмо:

– Великий князь! – воскликнул пораженный советник.

– Но… Великий… я не понимаю!

– Понимал бы – стал бы вождем. А так ты только советник. Не видишь… – он вдруг заорал так яростно, что из-за портьер выскочили перепуганные стражи с топорами в руках, – не видишь, он и так страдает больше, чем могут измыслить все палачи мира?

Советник повернулся как ужаленный, смотрел на странника вытаращенными глазами. Мрак смотрел сквозь обоих, его губы шевелились, он разговаривал с нею, подыскивал огненные слова, способные растопить любое сердце… но ее сердце все еще не таяло, а в глазах был лед.

– Пусть идет, – повторил Руд сдавленным голосом.

Когда Мрак так же равнодушно побрел к выходу, советник пугливо опустил глаза. Он никогда не видел Руда таким. И не хотел, чтобы тот увидел, что его таким застали.

В глазах властелина горных земель было странное голодное выражение.