Мрак в конце тоннеля

Или еще кто-то… Может, Костя и подчинил себе этих ребят, чтобы они строили для него подземную империю. Возможно, он хочет объединить в единую сеть все заброшенные бункеры и бомбоубежища Москвы, может, потому и вкалывают на него зомби… Само по себе, занятие это настолько сложное и трудоемкое, что по силам только безумцу. Но кто сказал, что безумен тот, кто бьется головой о стену? Человек с больной головой может быть на редкость умным, спокойным и обходительным…

Домой я возвращался с таким ощущением, с каким командир взвода уходит на ночь к молоденькой медсестре из медсанбата, оставляя на передовой своих подчиненных.

Вдруг враг в атаку пойдет, а взводного на месте нет…

Но взводный рисковал угодить под трибунал, а я попаду на суд своей совести, если оставшийся без присмотра Гога вдруг безвозвратно исчезнет в неизвестном направлении. Я прокляну себя, если это случится…

Но Гога лег спать. Я слышал, как шуршали простыни, как включился, а затем стих телевизор. Он говорил Юре, что очень устал… К тому же завтра он собирался заняться Викой; значит, если что, его нужно будет караулить около ее дома.

В общем, я решил, что беспокоиться за него не стоит, и вернулся домой, где ждала меня Вика.

– Долго же ты! – упрекнула меня девушка.

Она сидела в кресле, забросив ногу за ногу. Локоть покоился на журнальном столике, где на салфетке стояла ваза с дурацкими пластиковыми цветами.

– Я же сказал, что задержусь…

– Поздно уже. – Действительно, часы показывали начало двенадцатого ночи, хотя на улице еще не совсем стемнело. – А у меня мама больная…

– Да, сказала, что у подруги заночую…

– Что ж, буду твоей подругой… Ты же с подругами не спишь?

– Когда как, – пристально, с напряжением улыбнулась она.

Взгляд у нее блуждающий, и речь слегка замедленна. Уж не добрался ли до нее Гога?..

Но все оказалось гораздо проще. На полу между столиком и креслом я заметил бутылку со светло-коричневой жидкостью и красной этикеткой. Шотландский виски из моего неприкосновенного запаса.

Я подошел к Вике, встал перед ней на колени. И, приблизив губы к ее уху, прошептал:

– Скажу тебе по секрету, я не сторонник платонической любви.

– Я, если честно, тоже…

Она закрыла глаза, будто в ожидании поцелуя, но я отвел губы от ее лица.

От нее действительно пахло спиртным, но я не жадный, могу и еще налить.

– Поверь, виски не самый лучший советчик для девушки, – сказал я, поднимая с пола бутылку.

– Смотря, на что она настроена, – опустив глаза, улыбнулась Вика.

– А на что ты настроена?

Я попытался встать на ноги, но Вика руками обвила мою шею, удержала.

– Мне кажется, что ты сумасшедший, – приближая ко мне чувственно-затуманенную улыбку, прошептала она. – И я сумасшедшая.