Мрак в конце тоннеля

Тот отрицательно развел руками, и тогда Слава протянул ему длинный кинжал с искривленным клинком.

– Выпустишь ему кишки – получишь приз зрительских симпатий. Ну а я заберу твою Нинку. Уж больно она у тебя хороша!

– Не-а, не заберешь! – напыжился «гаваец».

– Ну, тогда тебе самому выпустят кишки!

Слава собрался было передать кинжал Валере, но «гаваец» вырвал клинок у него из рук.

– Хорошо, договорились…

«Гаваец» мог справиться с Валерой и голыми руками, с кинжалом ему и вовсе ничего не стоило пустить его клочками по закоулочкам. Я понял, что мне пора вмешаться, резко вскочил – и вдруг, потеряв равновесие, рухнул на пол.

Я действительно находился на кухне, но за раздаточным окном стояла мертвая тишина. И темно вокруг. Никто ни с кем не собирался драться, никто ни у кого не брал деньги. А упал я с койки, которая стояла на железной платформе с колесиками. Это Валера так придумал, чтобы вывозить меня из кладовой в поварскую или в более просторную столовую, где хорошо дышалось.

Я поднялся на ноги, забрался на кровать. А вскоре появился Валера. Он закрыл за собой дверь в столовую и только тогда включил свет. В запыленном брезентовом костюме, в каске, с автоматом через плечо он выглядел весьма впечатляюще. И походка у него хоть и усталая, но твердая, уверенная.

Мой пистолет-пулемет лежал на разделочном столе, который находился между моей койкой и окном. С кровати я мог видеть, как в комнату будут входить люди. Если они опасные, я открою огонь или как минимум спрячусь за тяжелой железной дверью продуктового склада. Если это будет милиция или спасатели, я отброшу оружие в сторону…

Лампочки в столовой и на кухне работали от аккумуляторов, которые Валера перетащил сюда. И провод к ним протянул, чтобы время от времени подзаряжать их от генератора, который находился в третьем верхнем блоке. Туда путь был открыт, но главный выход действительно был завален обломками железобетонных стен и грунтом. Не соврал Мурзин, Калистратов действительно отрезал бункер от мира живых…

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Валера.

– И дальше жить будешь. Гнойники твои подсыхают, скоро совсем исчезнут…

Скоро будет неделя, как мы обосновались в нашем бункере. Валера устроил мне постельный режим, колол какие-то антибиотики. Не знаю, подходили ли они мне, нужны ли были вообще, но с каждым днем я чувствовал себя все лучше. Правда, здоровье мое поправлялось очень медленно. И внутренняя боль не проходила. Валера наотрез отказывался колоть мне промедол; я ходил за ними в медпункт, но парень спрятал от меня обезболивающий наркотик. Я злился, но не буйствовал. Вот если бы Валера спрятал от меня таблетку… Но я точно знал, что ничего такого у него нет… И хорошо, что нет.