Мрак в конце тоннеля

Я разъяренно глянул на Сергея Павловича, но наказывать его не стал.

– Если ты такой умный, вяжи эту тварь!

«Моряк» согласно кивнул и, приподняв полы охотничьей куртки, начал вынимать из брюк ремень.

Я глянул на Валеру и глазами показал ему на Севу. Тот все понял и тоже стал доставать поясной ремень, чтобы связать парня.

– Не надо! Хватит! – вмешался вдруг Болгаров. – Я вам сейчас все объясню! Дело в том, что…

Но ничего объяснить он не успел. Вдруг со стороны запасного входа что-то взорвалось. Звук был резким и таким громким, что, несмотря на расстояние, зазвенело в ушах. И стены содрогнулись, и пыль с потолка посыпалась.

Люди, собравшиеся у дверей комнаты – а их было много, побежали на звук. Любопытство разобрало и меня, но я должен был закончить с преступниками. Одного вязал «моряк», другого – Валера, а я наблюдал за ними, ну в точности, как прокурор – за действиями милиции.

И только пронзительный женский визг смог оторвать меня от столь занимательного процесса. Стремительным шагом я вышел в общий тамбур для трех комнат с дощатыми стенами и тонкими филенчатыми дверями, затем – в коридорный перешеек и по инерции, не успев свернуть, стукнулся плечом о закрытую дверь пустующей телеграфной, куда собирался поместить Славу и Севу.

Но мысли об арестантах вмиг выветрились у меня из головы под напором новых, как оказалось, куда более страшных событий.

Я еще не вышел из соединительного коридора, когда мой нос уловил кисловато-едкий запах сгоревшего тротила. В клубах дыма, смешанного с бетонной пылью, бежали люди, но уже в обратную от взрыва сторону. Я увидел Нину; девушка с истошным криком неслась ко мне. На лице гримаса ужаса, в глазах безумный страх. В шаге от нее бежал Валера, так же, как и большинство, разбуженный девичьими криками, а точней, первым ночным происшествием, которое должно было показаться мне сущим пустяком по сравнению с тем ужасом, который происходил сейчас.

За Ниной, плечом к плечу с Валерой бежало незнакомое мне существо с грязными патлами и какой-то сверхъестественной яростью в красных воспаленных глазах. Слой серой пыли запудривал безобразные гнойники на лице; одежда грязная, в каких-то бурых разводах, рваная. В руках он держал кирку, которой и ударил девушку.

Затупленный конец кирки скользнул по ее ключице, царапнул грудь, но плоть не пробил. То ли патлатая страхолюдина промазала, то ли собиралась поймать Нину киркой как крюком. Выяснить это я не успел, потому что Валера резко сместился и, повернувшись к уродливому существу, толкнул его двумя руками. Они вместе повалились на пол, но на них уже готов был обрушиться другой упырь с таким же гниющим лицом и чернозубым оскалом.

Если бы я не вмешался, это существо забило бы Валеру кайлом.