Keeping 13

Всю неделю мне приходилось довольствоваться тем, что я видел ее в коридорах и уделял несколько скудных минут за обедом, но теперь? Теперь она должна быть одна на всю ночь. Благодаря Иисуса за то, что именно сегодня моя мать решила вернуть мне ключи от машины, я метался по своей спальне с торчащей изо рта зубной щеткой и стекающей по подбородку пастой, пытаясь найти что-нибудь приличное из одежды.

Это было свидание?

Хотела ли она, чтобы я пригласил ее куда-нибудь?

Должен ли я?

Что, черт возьми, я собирался делать?

Как насчет презерватива?

Должен ли я?

Нет!

Прекрати это!

Даже не искушай себя.

Черт…

— Ты выглядишь очень привлекательно, — объявила мама, когда пять минут спустя я вошел на кухню, чтобы взять ключи и бумажник.

— Действительно. — Гибси, который сидел на табурете у островка, громко хихикнул. — Очень красивый, Джонатан.

Я бросил на него взгляд, который говорил: не смей, блядь, открывать рот, сожалея, что не отвез его сразу домой после спортзала. Я должен был это сделать, но я был настолько выбит из колеи, что забрал этого большого идиота с собой домой. Я также рассказал ему о своих планах, что было ошибкой новичка, которую я допустил только потому, что, опять же, меня сбило с толку это сообщение.

Честно говоря, я чувствовал, что обязан объяснить ему, почему чуть не обезглавил его ранее в спортзале, когда перестала замечать его, чтобы ответить Шэннон.

Гибси ухмыльнулся и жестом показал, что его губы плотно сжаты.

Это было бы впервые."

"— Я выгляжу так же, как всегда, ма, — проворчал я, зная, что мне нужно войти в эту комнату и выйти из нее, прежде чем женщина преподнесет мне материнскую версию ""Испанской инквизиции"".

 — Я буду дома поздно вечером, — добавил я настолько беззаботным тоном, насколько смог, засовывая бумажник и ключи в задний карман. — Так что не паникуй, ладно? — Или взорвать мой чертов телефон.

— Это новая рубашка? — Мама, проигнорировав мое заявление, спросила, окидывая взглядом мое тело.

Тьфу.

Чертовски поздно…

— Нет. — Чувствуя себя неловко, я потянул за черную ткань, которая в данный момент была приварена к моей груди, и пожал плечами. — Это было в моем гардеробе.

Мама ухмыльнулась. — И новый лосьон после бритья?

— Это бутылка, которую я получил на Рождество.

 — Я неловко поерзал. — Почему?

— О, без причины, любимый, — ответила она с понимающей ухмылкой. — Ты сегодня подстригся?

— Да, — нетерпеливо выпалил я, чувствуя себя выставленным напоказ. — После спортзала я зашел в парикмахерскую и пострися.

В ее глазах блеснуло озорство. — Ты тоже намазал их гелем?

— Господи Иисусе, ма, — пробормотал я, приглаживая волосы. — Ну и что, что я это сделал?

— Ты приложил столько усилий к своей внешности, — задумчиво произнесла она, приподняв бровь.