После

– Смотри, сейчас только восемь; еще двадцать минут в запасе, прежде чем мы зайдем в кафе, – хвастает Хардин.

– Мы?

– Да, я думал зайти с тобой. Если нет, тоже неплохо, – говорит он, глядя в сторону.

– Да, конечно, будет замечательно.

Просто я не могу привыкнуть к изменениям в отношениях между мной и Хардином. Так здорово не пытаться избегать его или беспокоиться, что случайно на него натолкнешься. Что подумает Лэндон? И что мы ему скажем?

– Что нам делать эти двадцать минут? – улыбаюсь я.

– У меня есть несколько идей, – ухмыляется он, прижимая меня к себе.

– Здесь Стеф, – напоминаю я, пока он ласкает языком мое ухо.

– Знаю, мы только целуемся, – смеется он, прижимаясь губами к моим губам.

Мы уходим, оставив спящую Стеф, и Хардин предлагает понести мою сумку: это приятная неожиданность.

– А где твои учебники? – спрашиваю я.

– Я их не ношу. Одалживаю на каждом занятии у кого-нибудь. Это освобождает меня от необходимости их таскать, – говорит он, поправляя мою сумку.

Я закатываю глаза и смеюсь над ним.

Когда мы подъезжаем к кафе, Лэндон стоит, прислонившись к стене. Похоже, он удивлен, увидев нас вместе. Я показываю знаками «объясню позже», и он улыбается.

– Ну, я пойду, у меня сейчас занятия по сну, – говорит Хардин, и я киваю.

Что мне нужно делать, может, обнять его? Но прежде, чем я решаюсь, он опускает мою сумку, обхватывает меня рукой за талию и, прижав к груди, целует меня. Я не ожидаю этого, но тоже целую его, и он выпускает меня.

– Пока, – говорит он с усмешкой и смотрит на Лэндона.

Более неловкое положение трудно представить. Лэндон застыл с открытым от изумления ртом, и я сама смущена смелым поступком Хардина.

– Гм… извини.

На самом деле меня не особенно волнует прилюдное выражение чувств.

С Ноем я никогда не делала ничего подобного, кроме того случая, когда я пыталась поцеловать его в торговом центре, чтобы заставить себя не думать о Хардине.

– Мне надо многое тебе рассказать, – говорю я Лэндону, поднимая сумку.

Глава 55

Пока я рассказываю о своем расставании с Ноем, Лэндон молчит. Я спрашиваю, как назвать мои отношения с Хардином, потому что я считаю, что мы встречаемся, но точно мы не обсуждали эту техническую сторону дела.

– Я уже предупреждал тебя, так что снова повторять не буду.

Но, пожалуйста, будь осторожна. Хотя, признаю, он, похоже, увлечен тобой, насколько это возможно для такого, как он, – говорит Лэндон, когда мы занимаем свои места.

Он делает все возможное, чтобы выразить понимание и поддержку, несмотря на свою нелюбовь к Хардину, и я это ценю.

Когда я прихожу на третью пару, профессор социологии знаками подзывает меня к кафедре.

– Мне только что позвонили: тебе нужно зайти в ректорат.

Что? Зачем? В голове проносится тысяча страхов, но я вспоминаю, что наш ректор – отец Хардина.