После измены счастье есть (СИ)
– Умеешь ты трагедию из ерунды сделать, – бросает муж.– Измена законной супруге и секс с замужней женщиной, по-твоему, это ерунда?– Ну что ты в бутылку лезешь? Что изменилось со вчерашнего дня?– А ты не понимаешь? Нет? Ты же со мной был, потом с ней, а потом опять ко мне идешь… и так… сколько времени?– Да какая разница, Варь. Люблю-то я только тебя.«Что ты знаешь о любви?» – хочется завизжать, но я отказываюсь устраивать сцену. Не заслуживает он даже ее.– О любви хозяйке своей пой, старайся и дальше ей угодить! А мне не надо, понял?! – вырываюсь из прежде любимых, а теперь ненавистных рук.– Варька, да не будь ты дурой! Это же такая удача! Жена миллиардера, у нее бабок немеряно. И от меня ей только одно надо – ласка да внимание. Не я сам. Она ж со своим кошельком, один черт, никогда не разведется. А мы заживем! Да я o таком даже мечтать не мог! Это же Шанс! Шанс с большой буквы, слышишь меня?В тексте есть: развод, властный герой и нежная героиня, новые отношения, противостояние характеровОДНОТОМНИК
– Дальше свяжись с Павлом, пусть машину к главному входу подгонит. И перенеси все оставшиеся на сегодня встречи на завтра.
– Сделаю. А Митяков как же?
– Черт! Ему сам отзвонюсь, – кладу трубку и иду к холодильнику, встроенному в один из шкафов, чтобы достать бутылку воды.
Пожалуй, стоит выпить обезбол.
Если Макс отличился, значит, головняк точно обеспечен.
Глава 19
АЛЕКСАНДРА
Девять дней, что я не видела тётушку, пролетают, как один миг. Я очень по ней соскучилась, но не представляю, как быть дальше. Как смотреть ей в глаза и молчать о том, что ее любимый мужчина ее предал? Как улыбаться, зная, что я, покрывая лгуна, сама становлюсь лгуньей?
До сих пор не могу отпустить ту ситуацию, где Николай тискается со своей начальницей в машине возле школы. А та не только не сопротивляется его поцелуям, но довольно улыбается и в ответ облизывает его.
Фу! Какая гадость!
Физичка вдохновенно вещает новую тему, чиркает на доске формулы, указывает рукой то на одно, то на другое. Я же воспринимаю ее бормотание, как белый шум.
Неинтересно.
Подперев голову кулаком, отворачиваюсь к окну и смотрю на стекающие по стеклу редкие капли дождя.
Как же символично. Плачет природа. И моя душа тоже плачет за тётю и за себя.
Я собиралась молчать. Ради этого и уехала в бабушке, чтобы время прошло, память наполнилась новыми событиями, и всё плохое забылось.
Но оно – вот гадство! – никак не забывается. И тяжесть вины из-за молчания не становится меньше, а будто прибывает, и всё сильнее давит на плечи.
Нет!
Не смогу я Варе врать. Никак не смогу. Это мерзко и подло.
Пусть лучше она на меня обидится, возненавидит, как гонца, принесшего дурные вести, пусть даже не простит и прогонит к бабушке в деревню жить, но я скажу. Так будет правильно.
Сильный тычок под ребра заставляет вынырнуть из нерадостных мыслей и злобно глянуть на соседа. А затем и перед собой, куда он кивает, выпучивая глаза.
– …Мамаева, я к кому обращаюсь?! – недовольно восклицает Подорожникова, кажется, называя мою фамилию не в первый раз. – Каникулы кончились, хватит летать в облаках!
– Простите, Надежда Кирилловна, голова что-то разболелась, – выпаливаю, морщась.
– Это потому, что вы в своих дурацких гаджетах пропадаете сутки напролет, забывая про еду и сон. Нет бы, как нормальные люди, гуляли на улице и радовались весеннему солнышку. Нет! Зачем? Лучше игрулечки, видосики, тьфу!
– Вы абсолютно правы, – решаю не спорить. Да и невозможно это делать, когда физичка садится на любимого конька. – Можно я в медкабинет за таблеткой схожу?
Не дожидаясь разрешения, подрываюсь на ноги, запихиваю тетрадку в учебник, прижимаю их одной рукой к груди, другой подхватываю с крючка рюкзак и закидываю его себе на плечо. Разворачиваюсь и иду на выход.