Обращаться с осторожностью

Я знаю, что поступила правильно. Но в то же время мое сердце говорит об обратном.

«Нас легионы», — поняла я. Матерей, чьи дети покалечены, и весь остаток своей жизни они гадают, не стоило ли избавиться от них. И матерей, которые отпустили своих покалеченных детей, которые смотрят на наших и видят лица тех, кого уже никогда не встретят.

— Они дали мне выбор, — сказала Анни, — и даже сейчас я жалею об этом.

Той ночью я позволила тебе расчесать мои волосы и завязать их резинками. Обычно ты запутывала ужасные узлы, чем раздражала меня, но тебе нравилось это занятие — твои руки были слишком коротки, чтобы завязать себе даже хвостик, поэтому, когда другие девочки твоего возраста играли со своими волосами и заплетали ленты и косички, ты оказывалась в распоряжении мамы, которая умела плести лишь халу. Не думай, что я вдруг стала испытывать угрызения совести или что-то вроде того, — мне просто было жаль тебя. Мама и папа ругались из-за тебя с тех пор, как вернулись домой, будто тебя не было рядом. Господи, да твой словарный запас был вдвое богаче моего — не могли же они всерьез считать, что ты ничего не понимаешь?

— Амелия, мне нравится цвет твоих волос, — сказала ты, заканчивая с косичкой, которая падала мне прямо на нос.

Я внимательно посмотрела на себя в зеркало. Я не чувствовала себя классной цыпочкой в стиле панк, несмотря на все свои старания. Скорее Гровером из «Улицы Сезам».

— Амелия, мама и папа разведутся?

Наши взгляды встретились в зеркале.

Я предвкушала следующий вопрос.

— Амелия, это я виновата?

— Нет! — яростно ответила я. — Честно! — Я убрала из волос заколки и резинки, пытаясь распутать узлы. — Так, хватит. Не надо делать из меня королеву красоты. Ложись спать.

Все забыли уложить тебя сегодня в постель. Я и не ожидала другого, наблюдая в последнее время низкий уровень родительского внимания. Ты забралась в свою кровать с открытой стороны: по обе стороны матраса все еще были перекладины, которые ты терпеть не могла, говоря, что они для малышей, хотя они служили твоей безопасности. Я склонилась над тобой и накрыла одеялом. Зачем-то поцеловала тебя в лоб.

— Спокойной ночи, — сказала я и, выключив свет, запрыгнула в свою постель.

Среди темноты дом пульсировал, словно у него было сердце. Эта вибрация отдавала в моих ушах. Пум-пум-пум. Сейчас стало еще громче. Может, мои новые волосы стали неким суперпроводником.

— Знаешь, мама всегда повторяет, что когда я вырасту, то могу стать кем угодно, — прошептала ты. — Это ложь.

Я приподнялась на локтях:

— Я не могу быть мальчиком, — сказала ты.

— Спроси маму об этом.

— И я не могу быть «мисс Америкой».

— Нельзя носить ортезы на конкурсе красоты.