Обращаться с осторожностью

Это ведь у вас больна дочка? Как у нее дела?

Я поднял стакан пива, гадая, не слышен ли отчаянный стук моего сердца. Значит, узнала меня по статье? Если эта женщина узнала, сколько еще людей сделают то же?

— У нее все в порядке, — коротко ответил я, допивая пиво в один глоток. — На самом деле мне пора к ней, домой.

К черту машину! Я пойду пешком.

Я поднялся со стула, но женщина вдруг заговорила:

— Слышала, вы больше не подаете иск.

Я медленно повернулся:

— Этого в газете не было.

Внезапно она перестала выглядеть легкомысленной. Пронзительные синие глаза пристально смотрели на меня.

— Почему вы хотите выйти?

Может быть, она репортер? Это ловушка? Я насторожился, но слишком поздно.

— Я лишь пытаюсь сделать так, как будет лучше для Уиллоу, — пробормотал я, натягивая пиджак и запутываясь в рукавах.

Таффи Ллойд положила визитку на столешницу передо мной:

— Для Уиллоу будет лучше, чтобы дело не пошло в суд.

Она кивнула и закинула на плечо леопардовое пальто, после чего вышла за дверь, оставив мартини почти нетронутым.

Я поднял визитку и провел пальцем по выпуклым черным буквам.

Я вел машину. Ехал по маршрутам, которые обычно патрулировал на внедорожнике, по большим восьмеркам, которые все приближались к центру Бэнктона. Я следил за падающими звездами и ехал туда, куда они могли бы падать. Ехал до тех пор, пока мог смотреть вперед, пока время не перевалило за полночь.

Тихонько пробрался в дом и в темноте нащупал дорогу до кладовой, где лежали простыни и подушка. Внезапно на меня навалилась такая усталость, что я не мог больше стоять на ногах. Я опустился на диван и зарылся лицом в ладони.

Мне до сих пор было непонятно, как все так быстро и так далеко зашло. Вот я убегаю из офиса адвоката, а Шарлотта назначает новую встречу. Я не мог запретить ей, но если честно, то и не подумал бы, что она отважится на иск. Шарлотта не из тех, кто рискует. Здесь я и оплошал: Шарлотта думала не о себе. Она думала о тебе.

Я поднял голову и увидел, что ты стоишь надо мной; твои голые ноги казались призрачными.

— Почему ты не спишь? — спросил я. — Сейчас же ночь.

— Мне захотелось пить.

Я зашел на кухню, ты плелась следом за мной. Ты чуть хромала, опираясь на правую ногу. Другой отец решил бы, что ты просто сонная, а я думал о микротрещинах и смещении бедра. Я налил тебе воду из-под крана и прислонился к столешнице, пока ты пила.

— Хорошо, — сказал я, беря тебя на руки, поскольку не мог смотреть, как ты карабкаешься по ступенькам. — Тебе уже пора спать.

Ты обвила руками мою шею:

— Папочка, а почему ты больше не спишь в своей кровати?

Я замер на лестнице:

— Мне нравится диван. Он удобнее.

Я тихо зашел в твою комнату, чтобы не потревожить Амелию, которая посапывала в соседней кровати. Положил тебя под одеяло.