Обращаться с осторожностью

— Могу поспорить, что, если бы я не была такой, — сказала ты, — если бы мои кости не ломались все время, ты бы по-прежнему спал наверху.

В темноте я видел, как сверкают твои глаза, как ты наклоняешь голову. Я ничего не ответил. У меня не было ответов.

— Ложись спать. Уже поздно говорить об этом.

Внезапно будто кто-то вставил в фильм кадр из будущего и я увидел, кем ты станешь, когда вырастешь. Это упрямство и решимость, тихое принятие человека, живущего не ради себя. В этот момент ты больше всего напоминала свою мать.

Вместо того чтобы спуститься вниз, я проскользнул в хозяйскую спальню. Шарлотта спала на правом боку, лицом к пустому месту на кровати. Я осторожно присел на край матраса, стараясь не качать его, и вытянулся поверх покрывала. Перекатился на бок, ложась зеркально Шарлотте.

Быть здесь, в собственной постели, с собственной женой, казалось неизбежным и в то же время неудобным — как добраться до конца головоломки и пристроить последний кусочек в оставшееся место, хотя он никак не подходил. Я посмотрел на Шарлотту, сжавшую простыни в кулак, будто она была готова к удару даже во сне. Когда я дотронулся до запястья, ее пальцы раскрылись, как бутон розы. Я поднял голову и встретился со взглядом жены.

— Я сплю? — прошептала она.

— Да, — ответил я, и она обхватила мою руку.

Я смотрел, как Шарлотта снова засыпает, пытаясь понять, здесь она или уже улетела в царство снов, но не смог уловить перехода. Я мягко убрал руку. Может, на то мгновение, что Шарлотта пробудилась, она запомнила, что я был здесь. Вдруг это сможет загладить то, что я собирался сделать.

В участке работал парень, жена которого несколько лет назад заболела раком груди. В знак солидарности несколько ребят побрились налысо, когда она проходила химиотерапию. Мы делали, что могли, чтобы поддержать Джорджа, попавшего в свой личный ад. Потом его жена поправилась, все стали праздновать, а через неделю она объявила, что хочет развестись. В то время это казалось мне бессердечным поступком: бросить парня, который был рядом все то время, что ты болела. Но теперь я понял, что даже мусор мог выглядеть произведением искусства, если посмотреть на него под другим углом. Может, кризисы необходимы, чтобы узнать себя лучше и понять, что тебе нужно от жизни.

Мне не нравилось место, я пришел, накатили дурные воспоминания. Дотянувшись до салфетки под кувшином в центре массивной полированной столешницы, я промокнул лоб. Мне хотелось сознаться, что я совершил ошибку, и сбежать. Возможно, выпрыгнуть из окна.

Но не успел я обдумать следующий шаг, как открылась дверь.