Обращаться с осторожностью

Многие биологические родители испытывают угрызения совести в связи с решением отдать ребенка в приемную семью и опасаются, что их поступки, совершенные ради Вашего блага, обернулись вовсе не так, как им хотелось бы. Если подобная негативная информация упомянута в самом начале, она может затмить все положительные аспекты установления контакта с Вами в будущем.

Если Вы испытываете благодарность к своему биологическому родителю за принятое решение, можете кратко поделиться этим. Если Вам необходима информация о медицинской истории Вашей семьи, это тоже стоит упомянуть. Возможно, Вам стоит повременить с вопросами о Вашем биологическом отце. Сперва это может показаться болезненной темой для разговора.

Чтобы убедить Вашего биологического родителя, что Вы желаете взаимовыгодных отношений, Вы можете заявить о намерении позвонить или встретиться, но сказать, что уважаете потребность в паузе, и определить зону комфорта Вашей матери по данному вопросу.

Я так часто перечитывала инструкции Мейси, что могла рассказать их наизусть, как белый стих. Мне казалось, что по-настоящему важная информация в них отсутствует. Сколько нужно рассказать о себе как о человеке, но при этом не отпугнуть? Если я скажу, что я демократ, а она окажется на стороне республиканцев, выбросит ли она мое письмо в мусорку? Стоит ли мне упомянуть, как я маршировала за сбор средств на исследования по СПИДу и что выступала адвокатом в однополых браках? И это без упоминания того, как тяжело мне пришлось с решением изложить все на бумаге, черным по белому. Я подумывала отправить открытку — так создавалось впечатление, что я прилагаю больше усилий, а не просто пишу официальное письмо на разлинованном листе. Но у меня остались открытки только с разнообразными картинами, например Пикассо, Мэри Энгельбрайт и Мэпплторпа. Пикассо казался слишком банальным, Энгельбрайт слишком нежной, а Мэпплторп — что ж, а если моя мать просто не любила этого художника? «Прекрати, Марин, — говорила я себе. — На картинке нет обнаженных тел, это же цветок».

Осталось придумать, чем наполнить открытку.

Бриони толкнула дверь в мой кабинет, и я поспешила убрать заметки в папку. Возможно, не стоило тратить рабочее время на личное помешательство, но чем больше я углублялась в дело О’Кифов, тем сложнее было выкинуть из головы мою биологическую мать. Звучит глупо, но, делая к ней шаг навстречу, я будто пыталась спасти свою душу. Если я собиралась представлять интересы женщины, которая жалела о рождении своего ребенка, то стоило найти собственную мать и поблагодарить, что она придерживалась других взглядов.

Секретарь положила на мой стол коричневый конверт.

— Корреспонденция от дьявола, — сказала она, и я по смотрела на адрес отправителя: «Букер, Худ и Коутс».