Одуванчик в тёмном саду

Дальше — больше, посмели поставить в пример мерзкую воровку чужих любовей, эту ушастую стерву, эту… эту… в общем, кошмар и никакого понимания тонкой трепетной девичьей души.

Ну и венцом всему послужил сегодняшний бал, когда провалилась ее благородная попытка показать Илуватариону, что его невеста, на самом деле, противная, высокомерная светлая снобка, которая бросит жениха при первом же удобном (или неудобном) случае.

Мало того, что гадина никого не бросила, так несчастную влюбленную девочку буквально втоптали в грязь!

И кто — мать, родная мать! И отец промолчал! Даже не подумал вступиться за свою любимую девочку, за свою принцессу… а злобный дядька, вообще, чуть не запер в подземелье, а потом приставил конвоира, как к преступнице! Страшного, противного паука!

Особенно влюбленную козу уязвили слова матери о том, что невеста Илуватора гораздо больше леди, чем Жизель.

Да что они все, слепые?! Сами же! Сами считают ее малолетней дурочкой, не дают заняться чем-то серьезным, не понимают, как она старается… даже отец!

Последней каплей для начинающей менталки стало неприятное открытие: даже папочка не воспринимал ее всерьез и просто обманывал, подсовывая ненужные бумажки… как младенцу! Как… как подачку придворной собачонке, чтобы не тявкала и не путалась под ногами!

Полночи принцесса рыдала над своей загубленной жизнью, а потом обозлилась на весь мир и решительно отправилась на подвиги.

Доказывать всем и вся, что она — не ребенок, не дура и не кукла!

Не дура и не кукла выгребла в связанную узлом нижнюю юбку все запасы сладостей, что успели ей надарить за время пребывания в дядином замке — получился увесистый тюк.

Затем вылезла в окно, потому что под дверью дежурил паучий караул, отошла на безопасное расстояние, избавилась от амулета… и доказала всем, что хваленые заслуги распрекрасной леди Диндэниэль не стоят и конфетного фантика!

Все бы ничего, если бы не ментальные способности. Пылающая эмоциями паразитка стянула в маленький дворик всех домовят, которым не посчастливилось в этот момент заниматься своими делами поблизости. А их оказалось больше двадцати.

Я так поняла, что осторожные мохнатики пришли сюда не совсем добровольно, но от конфет не отказались.

Только вот дальше все пошло как-то не так, как планировала принцесса.

Бедные домовята с непривычки просто… да обожрались они, причем настолько, что как бы не померли, вообще. Даже торжествующая Жизель, в конце концов, начала понимать — происходит что-то очень неправильное.

Вот только новоявленная командирша, с шашкой и конфетой, понятия не имела, как исправить содеянное. И, похоже, собиралась либо рыдать над тушками дохлых обжор, либо просто трусливо сбежать.

Хотя нет.