Одуванчик в тёмном саду

Пить в одиночку, страдая по давно ушедшим чувствам? До такого я еще не докатился…

У меня не получалось возненавидеть Тамишу, потому что все, что она совершала, было ради любви ко мне. Нет, конечно, там было много разных эмоций…

Кристалл с записью допроса я просмотрел уже пять раз. Хорошо, что мы залезли к ней в голову только сейчас. Иначе я бы ее простил. Простил и вернул… возможно. Я же был влюбленным идиотом, так что…

А теперь… Теперь она — лишь обманутая женщина, которую я когда-то любил.

Меня самого час выворачивало наизнанку, после того как я увидел, что остается от мужчин после выедания их арахнидками. Жуткое зрелище!

Конечно, молодому поколению внушается, что ничего подобного никогда не происходило. Ложь! Еще как происходило. Меня самого могла постичь та же участь…

Я даже знал одного арахнида, который выбрал партнершу для секса не совсем удачно.

И вот молодой девчонке показывают шкурку… остатки пиршества… Причем «пища» была ей знакома. Ученик того мага… чтоб его!

Догадываюсь, зачем его занесло в наш лагерь. Но вот кто его сожрал, не ясно. Ведь это произошло уже после того, как я соединился с Аррахшширом… Сильно после. Значит, какая-то тварь…

Я снова ударил по застывшей глади. Кулак ушел под воду на всю длину руки, почти без брызг.

Какая-то тварь продолжала жрать двуногих?! Или решила так наказать пойманного шпиона?

Строгий приказ… и зачистка от «неблагонадежных»… Это первое, что я сделал, придя к власти. Запретил есть условно-разумных.

И тут же мне попытались доказать, что люди — это почти животные. Настойчиво убеждая, что надо выйти и сожрать… сожрать всех!

Один я бы ни справился. Даже если в твоей груди вместе с собственным сердцем бьется сердце целой расы, постоянно воевать против этой расы невозможно. Тем более Аррахшшир не всегда одобрял мои начинания, иногда он был против, а иногда придерживался нейтральной позиции. И тогда мне приходилось убеждать, агитировать, сражаться…

Самый сильный самец гнезда против меня. Битва до смерти…

Сначала они выставляли против наглой личинки самых слабых, уверенные, что я не устою. Черт! У меня две ноги, а не восемь — согласен. И уязвимых мест у меня больше. Но это не значит, что я не умею драться. Старый морра арргросс не щадил меня во время обучения. Первое время я, вообще, был учебным пособием для его учеников. Так что я прекрасно знал, как выживать и как убивать…

Арахниды — жестокая раса. И чтобы стать их правителем, мне пришлось доказать, что я тоже достаточно жесток и готов отстаивать свое решение, рискуя жизнью. К счастью, большинство признавало меня победителем до того, как я наносил им последний, смертельный удар.