Одуванчик в тёмном саду

Но первый шквал уже пронесся, буря в душе утихомирилась, и, слава богу, вышел из коматозного состояния мозг.

Неужели я так просто сдамся? Развернусь и уйду только из-за того, что мой любимый мужчина на пике стресса сорвался и повел себя как последний дебил?

Ой ли… Дина-Дина, не пора ли вспомнить, как Верой была? Вне всякого сомнения, мужчина-истерик, это не наш фетиш. Но, как говорится, один раз не… показателен.

— Шойшо, а ты можешь принести мне ВСЕ, что я захочу? Совсем ВСЕ?

— Господин разрешил все, — утвердительно мотнул челкой пушистик.

— Так… а узнать, где сейчас сам господин, и что он делает, можешь? И потом рассказать мне?

— Конфету дашь? — после длинной паузы поинтересовался маленький вымогатель и застенчиво потупил глазки.

Я поневоле рассмеялась. Ох… кажется, неподъемная плита обиды, давившая на грудь, дала трещину.

Когда через два часа я выслушала доклад домовенка, сомнения окончательно растаяли в утренней дымке.

Ищет, значит… опомнился, значит… осознал.

И что теперь? Пусть поищет подольше? Вроде как пострадает, помучается… Н-да.

Детский сад. “Не подходи ко мне, я — обиделась, я — обиделась, раз и навсегда”… В свое время меня дико бесила эта песня, эта певица и этот клип.

Что за извращенный мазохизм — смаковать страдания любимого человека, когда он уже и сам понял, что был неправ? Никогда так не делала и сейчас не собираюсь. Да у меня камень с души свалился, как только я услышала — ищет! Балбесина, придурок психованный! Ищет! С ног сбился.

Нет, сама я к нему не побегу. Вот не могу пока. Зато у меня есть одна интересная идея… как в сказке про умную жену и ее мужа-короля.

“Уходи и забирай все, что тебе нужно!”

Прекрасненько… я уже ушла, осталось забрать из замка самое необходимое.

Проснувшись, я сразу понял, что нахожусь не в допросной, где мы с Илом в итоге уснули. Солнечный свет пробивался откуда-то слева, позволяя разглядеть переплетенные ветви над моей головой. Очень плотно переплетенные — капля не просочится.

Куполообразная хижина, высокая — уверен, встав, смогу выпрямиться в полный рост. В самом высоком месте и невысокий орк поместится, не то что я. А вот просторным я бы этот шалашик не назвал. Два невысоких орка, от силы… черт побери!

Медленно усевшись на лавке, тоже сплетенной из веток, я поморщился, — голова болела, во рту как гролы нагадили. Пришлось слегка помагичить, чтобы прийти в норму. Только после этого я огляделся более внимательно: в хижине пусто, вход занавешен лианами, в маленькое окошко светит солнце. На полу тоже плетенка, у дальней стены стол и полки.

Слышно, как вокруг птички чирикают. Тавур орет, как обиженный минотавр. Где я, черт побери?!

Тот, кто меня сюда перенес, оказался заботливым — выдал подушку, накрыл пледом, стащил и поставил возле лавки сапоги.