Отдана чудовищу

Разве о таком я мечтала? Подарить его тому, кто угрожал отцу. Кто был так жесток со мной.

Выдыхаю горячий воздух, смотрю на небо цвета индиго, с россыпью ярких звёзд. Вечерний воздух охлаждает горящие от стыда щеки. Полная Луна посеребрила кончики деревьев. Смотрю в лес, мечтаю о том, как снимаю это ужасное платье, вызывающее раздражение и оборачиваюсь в волчицу. Бегу по мягкой траве. Слышу её дурманящий запах, тихий шелест листьев и уханье совы. Нет никаких проблем. Только я и природа, с которой я сливаюсь во едино.

В нос заползает отвратительно-сладковатый запах. Оксана. Моя спина напрягается, а внутри как лавина растет ярость и раздражение.

— Ты ведь понимаешь, что он поцеловал тебя лишь за тем, чтобы я приревновала? — вполне возможно, что она права. А я то придумала, что это было искренне, что он целовал, потому что хотел. А все так просто объясняется. Я же видела как он ревновал. Я всего лишь способ задеть Оксану. — Но все напрасно. К такой как ты не ревнуют. Ты мне не соперница, — разворачиваюсь на пятках.

— Всё сказала? Терпеть не могу людей, которые думают, что планета крутиться вокруг них, исключительно потому что они так хотят.

— Какая ты дурочка, — улыбается как маленькому ребенку. — Дай я тебе кое-что объясню. Ты будешь женой, бременем, которое придется нести несчастному Глебу. А я буду той, которую он будет любить. Его счастьем, отдушиной. И как думаешь? Кто первой родит ему наследника? Ты или я?

— Пошла вон! — отталкиваю её. Руки зудят, как же я мечтаю выцарапать ей глаза, оттаскать за идеально уложенные волосы.

— Воу! — Оксана смеётся, чем бесит меня ещё больше. — Подраться решила, малявка! — она снимает с меня очки. Теперь она для меня красное расплывчатое пятно.

— Эй! — она щелкает пальцами. — Овца слепошарая. Попробуй забери! — поднимает очки кверху. Поджимаю губу, потому что она начинает предательски дрожать, а глаза щиплет от надвигающегося слёзного потока.

Нельзя поддаваться! Оксана будет безумно счастлива, если доведет меня до слез.

— Але ап! — командует она. Я пытаюсь её обойти, вытянув руки, но она не пропускает.

— Что ты творишь? — гремит голос Глеба. Я вздрагиваю.

— Да ничего, милый. Просто шучу.

— Какой я тебе милый? Ты так Стасика своего называй. Ты кто такая? Простая подстилка! По какому праву ты унижаешь мою невесту? — я не верю собственным ушам. Он заступается за меня. Слышу как Оксана хлюпает носом. Как появляется ещё кто-то.

— Выведите её отсюда. И больше, чтобы ноги её не было в моем доме. И кавалера ее тоже проводите.

Шаги удаляются. Глеб подходит ко мне. Чувствую его дурманящий запах и тепло. Сердце в груди танцует самбу. Он осторожно надевает на меня очки.

— Ты как? В порядке? — киваю. Чувствую как во мне с огромной скоростью множится тепло и нежность к нему.