Отдана чудовищу

Дурацкий хвостик, Мстислав, так, кажется, его зовут, подходит ко мне.

— Ты хочешь чтобы отец жил? Чтобы мы оставили вашу общину и ушли?

— Тогда у меня к тебе предложение, Олеся. Видишь ли. Это мой сын, Глеб — он кивает на красавчика. — И я давно ищу ему жену. Чистокровную волчицу. Ты подходишь.

— Пап, — красавчик выпускает меня из рук. — Я должен жениться на этой страшиле? Ты только посмотри! Она ж худая как доска, слепая как крот!

— Заткнись, Глеб! Будет так, как я сказал! — Мстислав с гневом смотрит на красавчика. — Мне нужен внук. Чистокровный оборотень! Она подходит! И это не обсуждается! — потом обращается ко мне. — Так что, Олеся? Ты согласна? Выйдешь за моего сына? Спасёшь свою землю, своего отца? Не позволишь своим сородичам пресмыкаться передо мной? — я медлю с ответом. Мужик с дурацким хвостиком кивает на папу. — Убей его.

— Нет! Я все сделаю. Я выйду за вашего сына.

Мстислав довольно ухмыляется, а мой нежданный негаданный жених, сжимает с силой кулаки.

— Раз все разрешилось, позвольте я провожу отца и отпустите людей. — предлагаю я, стараясь не смотреть на злого красавчика.

— Позволяю, — снисходительно разрешает будущий свёкр. Высокомерный самовлюблённый, считающий себя главным. Так хочется послать его, но мое честолюбие будет стоить слишком дорого. Глеб убирает ногу. Я помогаю отцу встать. У него сломана нога, регенерация ещё не прошла.

— Влад, Костя. Помогите. Отнесите его в дом.

Мою спину жжет взгляд Глеба. Я передергиваю плечами, сгоняя неприятные мурашки.

Папу заносят в дом. Здесь, как и во всех других, нет излишек, дорогого интернета. Все по минимуму. Русская печка, моя комната и комната папы. Его укладывают на деревянную кровать, папа стонет.

— Я сейчас! Заварю тебе чай с травками. Это поможет заглушить боль.

— Стой, Фиалка. — папа ловит меня за руку. — Не нужно. Тебе необходимо бежать. Возьмешь под матрасом деньги. Там хватит на первое время.

— Пап ты что? А как же ты? Другие оборотни? Он же убьет тебя.

— За меня не беспокойся. Я прожил долгую жизнь. Главной целью было тебя вырастить. Ты то, что держало меня на Земле, после смерти моей Алёнушки, — он взял с прикроватной тумбочки портрет мамы, провел по снимку пальцем, с нежностью смотрел на нее.

Мамы нет уже десять лет. А отец так и не забыл её, не вступил в новые отношения. Хотя желающих было предостаточно.

— Я не могу, — сглотнула комок слез. Я ведь в тайне мечтала, что однажды, меня кто-нибудь так полюбит, как любил отец. Но пожертвовать им? Как мне потом жить с таким грузом?

— Я всё устрою. Не для такого чудовища растил свою девочку, — продолжает настаивать отец.

— Всё, я сказал! Это приказ, Олеся! — Папа уснул, после выпитого чая.

Я мыла посуду, переживала сегодняшний день снова и снова, когда в дом забежала раскрасневшаяся Маша.