Отверженная

Он окинул меня внимательным взглядом, от которого я тут же поежилась…

Что-то странное было в его обращении с пациентами. Словно он механик, чинящий машины. Ему было плевать на суть, причину моего тут появления и душевное состояние. Только функционал.

— Выглядит паршиво. — не стал блефовать он, делая вид, словно меня тут нет. А затем исподлобья посмотрел на Шакалова и осторожно уточнил: — А если что-то не так… Работает по старинке?

Наверное, только идиот бы не понял, о чем говорил Виктор Семенович. Странный озноб прошиб тело от мысли, что я уже не смогу выйти из клиники на своих двоих… С детства больше всего в жизни я боялась врачей и сейчас, услышать что-то подобное от хирурга казалось чем-то на грани приговора.

Кирилл судорожно втянул воздух и сжал зубы так, что я услышала их хруст. Он смотрел на Гайку, словно еще одно его не верное действие, и он отправиться на съедение крокодилам.

— Шакал, я просто… — испуганно пробормотал мужчина, медленно отступая назад. Ситуация накалилась и меня начало трусить. Попытавшись отпихнуть от себя Кирилла, я ощутила, как его рука на моей ягодице сжалась так, что слезы потекли из глаза. Не знаю, как это работает, но все мысли тут же переключились в эту область тела, и я затаилась.

— Осмотр, Гайка. Не зли меня. День сегодня и так не лучший. — медленно протянул Кирилл, а затем не дожидаясь ответа Виктора Семеновича, прошел дальше по коридору, как и планировал изначально, открыл прикрытую дверь и занес меня в белый кабинет для осмотра с кушеткой по середине. — Лежи смирно, Черничка. Не вынуждай меня передумать.

Слова мужчины мне не были понятны, но спорить смысла не было. Гайка зашел следом и быстро взял у меня три колбы с кровью, передал их медсестре для анализа, после преступив к дальнейшему осмотру.

Виктор Семенович кропотливо осмотрел мои руки, а затем что-то записав себе в ежедневник, приступил к ногам. Все это время Шакалов просто сидел напротив и неотрывно смотрел на меня.

Было в его позе что-то такое… Завораживающее? Пугающее? Настораживающе? В ту секунду я впервые посмотрела на него ни как на еще одно лицо в потоке жизни, а как на личность… Крупный, мускулистый и дебелый. Не ниже двух метров. Глаза черные, а волосы похожи на цвет выжженных осенних листьев, чуть длиннее положенного. Он раскинулся в кресле, как хозяин положения — устало и вальяжно. Одна его рука спокойно лежала на быльце, а другой он неизменно ударял по подбородку.

Один удар, второй, третий. Глаза сощуренный, напряжены, рассматривают меня в некой задумчивостью и интересом.

— Как тебя зовут, Черничка? — спокойно уточнил Кирилл, словно лишь одной детали ему не хватает, чтобы пополнить его внутреннюю картотеку.