Отверженная

Пожизненное они должны от корки до корки отсидеть.

— ЧТО? Нет… — голос охрип, а перед глазами пробежала вся жизнь. Что я за человек такой, если не могу пойти на какую-то ерунду ради подруги и любимого?! Это ведь даже не настоящий секс! Принципы, принципы, принципы… В реальной жизни им места нет.

— Я все сделаю! Обещаю… Обещаю! Просто отмените все, прошу… — взмолилась я, тут же бросившись к мужчине. Он кинул телефон на кровать, а от меня отмахнулся, словно от надоедливой мошки.

— Проваливай, Черничка. Толку от тебя ноль. Только настроение испортила. — фыркнул он, а затем снова плюхнулся в кресло и потянулся к закрытой бутылке скотча.

Паника — вот, что поработило сознание, когда я в приступе кинулась перед мужчиной на колени и начала умолять. Не помню, что я говорила… Это было не важно. Он просто пил, словно я ничего не для него не значу. Очередная девочка, просящая и умоляющая на коленях. Продавшая ему свою гордость. Переступившая черед себя.

— Говоришь, все сделаешь? — спустя долгие пол часа, он наконец вспомнил обо мне и повернулся. Затем его пальцы грубо схватили мое лицо, поднимая на свет. Шакалов осмотрел его со всех сторон, словно оценивая — какова стоимость. Затем прищурился и отчеканил по слогам: — Это мое последнее предложение. Откажешся, испугаешься, сбежишь — твое право. Просто наша договоренность отменится. К тому же, ты меня очень сильно разозлила, так что отправишься прямо к друзьям.

— Все, что угодно! Все… Я готова на любые условия. — вытирая на скорую руку слезы, я готовилась к худшему, но даже не представляла, границы возможностей Кирилла Шакалова. О нем шли темные легенды, но и они не были настолько ужасны, как его следующие слова:

— Я тебя продам. — только и сказал он, а затем буднично налил себе выпить, достал из кармана сигарету и затянулся. — Есть такое развлечение среди моих друзей — собираться вместе, устраивать торги, приводить живой товар и покупать. Так вот в прошлом году я поспорил, что за мой товар на аукционе дадут больше всего денег. Еще вчера, на свадьбе, я понял — твои глаза будут моим козырем.

— Но рабство незаконно… — не веря своим ушам, прошептала я, падая на пол окончательно. Что вообще происходит? Может я сплю?..

— Рабство незаконно для таких, как ты, Черничка. — отмахнулся Гордон, а затем выпустил клуб дыма мне в лицо и начал оценивать: — Лицо милое, фигура хорошая, задница и сиськи что надо. Волосы шикарные… Но этого мало! За твои глаза много не дадут, а в твоих интересах, милая, чтобы я продал тебя по дороже. Если нет — никакой сделки и твои друзья станут самыми грязными шлюшками серийных маньяков. А ты… Для тебя я придумаю, что-то особенно унизительное и грязное, Черничка!

Резко втянув воздух, я окончательно сошла с ума. Почему? Да потому что сдалась.