Отверженная

Так что я просто упала на колени и едва не сошла с ума от леденящего душу предчувствия чего-то ужасающего: — Прошу, не делай этого… Прошу!

— Не правильно, Черничка! — раздался за спиной довольный голос мужчины, потягивающего скотч и празднующего, что, наконец, сломал меня и может диктовать любые условия: — Ты должна говорить: "Что я должна сделать, чтобы моих друзей завтра отпустили?"…

Втянув полные легкие воздуха, я зажмурилась и выплюнула без капли вежливости:

— Минет. Просто хочу увидеть твои сочные губы в деле. Отсоси мне и можешь проваливать, — бархатно прошептал он, а затем гортанно зарычал, словно от одной мысли об этом ему сносило крышу. — Сегодня исполняешь мои желания, а завтра ты свободна и твои друзья тоже. Идет?

Никогда в жизни мне еще не доводилось взваливать на себя настолько тяжкий груз ответственности! Сидящий в кресле мужчина был омерзительно пьян и не вызывал ничего, кроме дикого желания сбежать из квартиры раз и навсегда.

Но, между тем, я ощущала, что выбора у меня нет. Такие, как Шакалов, вершат закон. Даже в полиции мне сказали, что только он решает: отпускать друзей или нет, принимать запись с телефона, как улику, или нет…

И все же я решилась, вдохнула полные легкие, зажмурилась и, проклиная чертового мецената, быстро выдохнула:

Стоило произнести шесть букв, как ощутила себя жутко грязной. Если раньше могла списать поведение Шакалова на насилие чистой воды, то теперь он заставлял меня почувствовать себя продажной шлюхой.

— Но мне нужны гарантии.

— Умная девочка! — поощряюще отчеканил Кирилл, а затем я услышала как мужчина встал с кресла и направился к постели. — Заключать договор я сейчас не в состоянии, так что могу дать тебе честное слово, которое никогда не нарушаю.

С трудом поднявшись на ноги, я все же повернулась к мужчине лицом и увидела, что он уже лежит на постели и приглашающе хлопает по нему ручкой.

— Мы зря теряем драгоценное время, Черничка. Чем быстрее я кончу, тем быстрее ты сможешь вернутся к мамочке и папочке под крыло. — язвительно выдал он, а затем холодно добавил: — У тебя все равно нет выбора. Либо ты работаешь на моих условиях и веришь слову, либо проваливай и чтобы больше я тебя не видел на пороге дома.

Я смотрела мужчине прямо в глаза долгую минуту, прежде чем поняла — он не шутит, придется верить ему на слово. Никаких документов, расписок, договоров…

— Даю тебе еще секунду. — устало откинувшись на постели, осведомил Шакалов. — Либо ты делаешь минет, либо я вызываю охрану.

Не помню, что руководствовало мной, когда я сжала руки в кулаки и пошла к нему. Плохо помню эти минуты… Стала на колени около постели, монотонно расстегнула ремень, затем молнию. Дернула брюки вниз, словно не живая кукла, оказываясь один на один с черными боксерами.