Патриот. Смута. Том 4

— Игорь Васильевич Данилов! Боярин с людьми!

Он дернулся, когда имя услышал. Но смотрел пристально, чуть подслеповато, подозрительно. Уставился на знамя, замер. Опустил аркебузу свою, в дверной косяк вжался спиной, перекрестился.

— Отец наш, небесный… — Услышал я, а потом что-то было еще тихое, неразборчивое.

— Мы зайдем. — Это был не вопрос. — Давай Пантелей, вперед.

Богатырь неспешно двинулся вперед. Замерший на входе боец тем временем дёрнулся, исчез внутри, выкрикнул что-то, появился вновь. Лицо его было сильно удивленным.

— Игорь Васильевич, мы это. Не думали мы. — Поклонился, но не в пояс, а так, больше уважительно, чем подобострастно.

Хоть этот государем не зовет, уже прогресс. Хотя, может, и лучше было бы, для дела.

Пантелей прошел мимо него первым, взглянул сверху вниз, оценил взглядом. Следом я двигался. Замыкали Яков и Богдан, который по сторонам все оглядывался. Это хорошо, подвоха ждет, проверяет. Молодец.

— Чего оробели? — Спросил я, проходя в дверь церковную мимо служилого человека.

— Да, думали тати какие, к деревне подошли. — Вблизи боец выглядел усталым, напряженным и оказался гораздо более пожилым, чем думалось мне изначально. Пахло от него луком, потом и страхом. Лысина приличных габаритов, зубов почти нет, на правой руке два пальца только. Бывалый ветеран на пенсии.

Хотя… Какая в то время пенсия то?

Вошел. Внутри пахло ладаном, горело несколько свечей, но основной свет падал тускло из-под потолка. Чувствовалась сырость. Где-то в углу притвора капала вода. Все же дождь пробивал крышу. Храм вроде бы не старый, с виду, но уже ремонта требовал. Строился деревянный, на скорую руку, что ли.

Поклонился, перекрестился три раза, осмотрелся в полумраке. Впереди был алтарь в основном зале. А здесь, в малой комнате, в притворе сгрудилось еще шестеро вооруженных человек. Замерли они по бокам от нас.

Это те, кого в поход воевода не взял. Один без глаза, еще один с костылем. Трое совсем юнцов. С виду им лет двенадцать может, четырнадцать. Но с учетом того, как питалось здешнее население, могло быть и немногим больше. Дети еще, но уже кто с луком, кто с саблей. Последний, шестой, сидел, дышал тяжело, его слегка потряхивало. Больной или недавно раненый.

— Доброго здоровья, люд служилый! — Проговорил я громко. — Испугали мы вас?

— Государь, как можно. — Прошамкал одноглазый. Оказывается, у него еще и половина зубов отсутствовала и, судя по шраму на лице, выбили их как раз тогда же, когда и глаз. А еще часть костей переломали. — Игорь Васильевич, мы тебя всем воинством встречаем. Остальных, не обессудь, воевода наш увел.

Он проговорил, поклонился. Хитер.

Видел я, что мальчишки нервничают, переглядываются. Дышат тяжело. Первый раз, видимо, в деле таком. В ружье их, может, и в дозор, уже поднимали.