Патриот. Смута. Том 4

Мне очень нужно согласие этого человека. Да и ему оно нужно, чтобы выжить. И на этом стоит сыграть. Дать ему единственный шанс, после которого он уйдет отсюда живым и там, у себя в татарском стане не будет обезглавлен. Или как там татары с предателями, перебежчиками и лжецами обходятся?

В общем — послушает меня, выживет. Ослушается — труп. Это надо вбить ему в голову.

— Богатур, давай, переводи своим.

— Зачем мне это, рус?

Ага, уже есть сомнения. Вопросы задаешь, значит, полной уверенности нет. Ночь в путах плодотворно сыграла на твоей сговорчивости.

— Ты хочешь, чтобы я начал пытать их всех при тебе. И тебя заодно? — Погладил подбородок, сделал задумчивое выражение лица. — Давно, когда твои предки еще только шли на Русь и били половцев с русскими дружинами на реке Калке, они соорудили настилы и положили их на спины пленным. Там были мои предки. Пир на костях. Горе побежденным. — Смотрел на него холодно и зло. — Думаешь, я не сделаю чего-то такого с вами?

— Шайтан. — Процедил Богатур.

Хорошо, теперь ты боишься, все сильнее и сильнее.

Он сдался, начал говорить на своем татарском. Остальные связанные присутствующие кивали, сжимались, шипели, ворчали. Но участь их была незавидна. Приходилось терпеть и слушать. Проверить, что он лопочет я не могу, но среди татар были говорящие на русском. Следил за ними, по лицам было понятно — говорит что надо, а не противоположное.

— Кан-Темир мертв. — Говорил медленно, ждал перевода, продолжал. — Я убил его. Ваш хан болен. Его приемный сын Дженибек Герай хочет идти в Крым. Но, люди мурзы…

Я замолчал, уставился на Богатура. Он, до этого повторяющий за мной, замолчал, посмотрел злобно на меня.

— Ты знаешь, что я скажу дальше. Не хочешь переводить, воин?

— Это позор. — Зашипел он.

— Вы сами вогнали себя в него, заговорщики.

Вот тут важно, очень важно дать понять, что все они вместе. Все заговорщики и те — что шли за Кан-Темиром сразу, и те, что перебежали совсем недавно. Только так их можно убедить. Будет разлад — будет резня. Перебьют всех, заподозрив во лжи. И это повысит шанс прихода сюда основного татарского войска.

— Мы хотели вернуть былую славу. — Процедил татарский воин.

— Ты славно бился, Богатур. Ты веришь мне? Если ты сделаешь так, как скажу я, всем от этого будет только лучше. И тебе и твоим беям, и хану, и сыну хана. Тот, кто проиграл бы от этого, уже мертв. Кан-Темира не вернуть. — Уставился на него. — А вы сможете жить. И уйдете отсюда.

— Шайтан. — Он вновь зашипел. — Я видел того русского казака. Как его звали, Хрущ… Жук! Ты свел его с ума. Ты, шайтан! Ты, ты… — Он захлебывался гневом и беспомощностью.

— Я могу убить вас здесь всех. — Сделал паузу. — Но я говорю с вами, мог отпустить и сделать так, что шансы ваши на выживание вырастут. Вы же все в немилости у Дженибека Герайя.