Патриот. Смута. Том 4

Так что вперед двинется небольшой, трофейный табун в две сотни голов, который надо переправить на правый берег Воронежа и определить по пастбищам. Чижовка или район Казакрского городища, или северная окраина, что за стенами.

Серафим и его сотня. Он как раз здесь, при лазарете. Они присягу… Клятву то есть еще не приняли, в кремле воронежском их не было. Значит, нужно до их расположения дойти и сдать это. Тут без меня никак. Они мне клянутся, а я им. Таков у нас порядок. Взаимная ответственность и доверие. Я их веду не просто так, а со значением, на дело великое.

К тому же мужики они рукастые, может, кто из бывшей посошной рати, что по пикам скажет. Как их сделать. Можно ли просто из бревен сосновых или дубовых, которых вокруг Воронежа в достатке добыть можно. Или проклеивать нужно, чтобы прочнее было. По какой-то технологии.

Так-то для обучения палок — длинных жердей, нарубить дело немудреное, но в бою — какие они нужны? Франсуа подсказать должен.

Так. По порядку, нижегородец. Это самое важное.

Двинулся к терему. Стрельцы вытянулись при виде меня. Точно, еще одно забыл. Этих разгильдяев наказать надо. Разобраться в ситуации. Как они пустили троих саботажников внутрь.

— Стрельцы-молодцы. — Посмотрел на них — А как так вышло, что троих казаков убийц вы пустили, а?

Они тут же как-то сдались, глаза опустили, занервничали.

— Воевода, так мы это…

Интересно, за проступки подобные у них здесь что положено? Порка прилюдная, какие-то иные телесные наказания. Но, тут понять надо. Они же своих пропустили, не врагов. Приказа никого не пускать не было. А с оружием тут все ходят. Это же не татары переодетые, не ляхи. А маски…

— Так вы, что? — Уставился на одного, потом на другого пронизывающим взглядом. — Убийц, заговорщиков пустили.

— Воевода, не казни. Так свои же они, казаки воронежские. Даже не донские. — Начал один неравно и не собрано. — Сказали, что к тебе по важному вопросу. Сказали, обождут в сенях. Сказали, атаман послал.

— Обождали. — Процедил я зло. — Один друг ваш погиб, второй ранен. Нижегородец ранен.

— Воевода, ты мы… А как мы? — В глазах говорившего стоял немой вопрос. — Мы то, как? Как понять, коли свои они?

— Так, они как вошли, потолпились, потолкались че-то у двери. Обсуждали. А потом как раз… Как началась пальба. Мы и это… Мы же с поста не можем. Вдруг чего. Вдруг отвлекут, и толпа ворвется.

— Чья толпа? Свои же все?

Что же мне, черт возьми, с вами делать. Ладно. Ситуацию непосредственному начальству выдам, в Воронеже. Пускай сотник с ними, что решит-то и делает. Тут полусотник их погиб, а назначенный на его место может либо спустя рукава все решить, или, наоборот — излишне жестко, чтобы выслужиться. Я местных законов не знаю. В мое время за такое, во время боевых действий и расстрелять могли.