Перстень Ивана Грозного

— Сапог, — честно ответил капитан.

— Сам ты сапог, — раздался у него за спиной звучный, хорошо знакомый голос.

Лебедкин обернулся. Рядом с ним стояла Дуся, которая бесшумно появилась в лаборатории.

Вот странно, при своем внушительном весе Дуся умела, когда надо, ходить бесшумно.

В комнате сразу стало теплее и теснее.

— Дуся! Дуся пришла! — оживился Копытин. — О, у тебя прическа новая? Идет тебе очень!

— Это не сапоги, — проговорила Дуся, разглядывая обгорелую обувь, — это угги. Угги — это такие мягкие…

— Ну, не важно, как это называется, — перебил ее Копытин. — Сапоги, или угги, или даже бот-форты…

— Ну, какие же это ботфорты! — удивилась Дуся. — Никакие это не ботфорты!

— Да не перебивай ты меня! — возмутился эксперт. — Не в том дело, как они называются. Называй их как хочешь. Дело в том, что этот… сапог левый, а надет был на правую ногу! Вот ты, Петр, можешь надеть на левую ногу правый сапог?

— Он может, — заявила Дуся. — Он еще и не такое может. Один раз он… ну, не буду, не буду. Но ни одна женщина не наденет. Это я вам точно говорю. Хоть спросонья, хоть в спешке, хоть спьяну, никогда в жизни женщина так не сделает.

— Ну как же, — возразил Лебедкин, — даже стихи такие есть, не помню чьи — «Я на левую ногу надела валенок с правой ноги…»

— Опять ты все перепутал! — оборвала его Дуся. — Там вовсе не про валенок, а про перчатку!

— Вот видишь! — победно воскликнул Копытин. — Дуся — она понимает! Она не даст соврать!

— Погоди-ка… — Дуся прошла вдоль обгорелого тела и остановилась. — А это что?

— Это? — Копытин подошел к ней, наклонился. — А, это лифчик… ну, или бюстгальтер, кому как больше нравится.

— Не в том дело, кому нравится. А в том, что он надет на левую сторону. Уж это точно ни одна женщина не перепутала бы. Да он бы просто не застегнулся.

— Что — правда на левую? — переспросил эксперт. — А я ведь и не заметил…

— Где уж тебе! — усмехнулась Дуся. — Одно слово — мужик! Видишь, вот тут швы? Это точно левая сторона.

— Что и требовалось доказать! — Копытин повернулся к Лебедкину. — Выходит, капитан, она не сама одевалась. Стопудово. Ее одевал кто-то другой…

— Причем наверняка мужчина, — добавила Дуся.

— Значит, не несчастный случай и не самоубийство… — тяжело вздохнул Лебедкин. — Значит…

— Значит, убийство! — договорила за него напарница слово, которое ему не хотелось произносить.

— Вот везет нам с тобой, Дуся, как утопленникам! — сказал капитан Лебедкин, тут же вспомнил про свою утопленницу и про ее настырную тетку и еще больше помрачнел.

— Значит, их убили раньше, а потом посадили в машину и инсценировали аварию… — обреченным голосом сказал он. — Только этого нам не хватало…

— Не торопись с выводами! — перебил его Копытин.

— Ну, что опять не так? — поскучнел Лебедкин.