Перстень Ивана Грозного

Точно такое же выражение Инесса заметила на лице Валентины Гавриловны, когда сидела возле нее, дожидаясь труповозку — но тогда это выражение было временным, мимолетным, и Инесса списала его на неудачное освещение или собственную свою усталость. Теперь же списать его на освещение не получалось, поскольку никакого освещения вообще не было.

«Да что же это такое! — подумала Инесса, ворочаясь на кровати. — Чего она от меня хочет? Чем она недовольна?»

Это были странные и нехарактерные мысли. Инесса была женщина здравомыслящая и сугубо материалистическая, она считала, что со смертью все заканчивается и покойники не должны испытывать никаких эмоций или желаний.

Инесса повернулась на другой бок, подумав, что причина ее странных видений — в неудобном положении тела.

Матрас у нее был хороший, ортопедический, и прежде она никогда не испытывала неудобства, но сейчас она никак не могла умоститься, в любом положении ей было жестко и некомфортно. И в любом положении перед ней виднелось мертвое и обвиняющее лицо соседки.

Тогда Инесса решила использовать известный метод: стала мысленно перебирать недоделки в квартальном отчете, которые ей предстояло устранить.

Те ее знакомые, у которых были проблемы со сном, рассказывали, что этот метод часто помогает от бессонницы.

Она дошла уже до пункта шесть дробь четыре и собиралась мысленно перевернуть страницу, как вдруг услышала в соседней комнате какие-то странные звуки. Казалось, что что-то перекатывается по полу, иногда стукаясь о стены.

Никаких звуков там быть не могло, поскольку Инесса жила одна и не держала в доме никаких домашних, с позволения сказать, любимцев. Однако, как ни странно, она ничуть не испугалась, а только почувствовала любопытство.

Чтобы выяснить причину странных звуков, Инесса спустила ноги с кровати. Она хотела нашарить тапочки, которые обычно уползали под кровать — но те вдруг непостижимым образом сами наделись на ее ноги, причем это были не привычные ее, сильно поношенные, хотя и удобные мягкие шлепанцы, а симпатичные домашние туфли с розовыми меховыми помпонами и маленькими каблучками.

Опять же Инесса ничуть не удивилась этому факту, как будто такое случалось с ней каждый день.

Она встала и двинулась к двери.

Комната ее была не совсем темной. Она была освещена бледным, чуть зеленоватым светом, который давала заглядывающая в окно полная луна. И этот свет, словно густая зеленоватая вода, лишил тело Инессы веса. Она не шла, а как бы парила, хотя движения ее были плавными и замедленными, как в воде.

Дойдя до двери, она хотела открыть ее — но этого не понадобилось: дверь сама послушно распахнулась перед ней, и Инесса вышла — или можно сказать, выплыла в коридор.