Пламя и цветок

— Хэзер, — наконец начал он, — нам предстоит долгое плавание. Почти все время мы будем проводить вдвоем, в каюте, размером меньше этой комнаты, спать в тесной постели. В каюте будет холодно, неуютно и неприятно для тебя, особенно потому, что на борту корабля ты окажешься единственной женщиной. Ты даже не сможешь пользоваться свободой в пределах палубы, не сможешь отойти от меня ни на шаг — это слишком опасно. Ты должна понять, Хэзер: находясь в долгом плавании, матросы не в состоянии видеть женщину и при этом не… возбуждаться. Если такое возбуждение будет слишком частым, матросы его просто не вынесут.

 — Он взглянул в глаза Хэзер, проверяя, понимает ли она его. Хэзер внимательно слушала мужа, но, по-видимому, почти не понимала его слов. Брэндон тяжело вздохнул и начал снова: — Хэзер, если мужчина видит красивую женщину, долго находится с ней рядом, он испытывает неудержимое и естественное желание оказаться с ней в постели. Это желание причиняет ему боль. Ему приходится…

Он не договорил. Хэзер покраснела и нервно затеребила вышивку.

— Я постараюсь никуда не выходить из каюты, Брэндон, — пообещала она, не глядя на мужа.

 — Я постараюсь никому не попадаться на глаза.

Брэндон мысленно выругался.

— Боже мой, Хэзер, я совсем не о том! — произнес он, вставая. — Я хочу сказать, что плавание будет слишком долгим без… без… черт побери, тебе придется…

Он вновь осекся. Вспомнив о гордости, он с проклятием отшвырнул стул и бросился к двери.

— Не выходи из комнаты, — приказал он через плечо. — Джордж будет рядом.

Брэндон пинком распахнул дверь и вышел. Минуту Хэзер сидела неподвижно, не понимая, что случилось.

Он потерял терпение, когда она пыталась всего лишь понять его. Хэзер слышала, как Брэндон отдает распоряжения Джорджу, и спустя минуту слуга появился в комнате со смущенным видом. Спросив разрешения у Хэзер, он начал убирать со стола, а Хэзер отошла к окну. На подоконнике лежала треуголка Брэндона. Хэзер взяла ее в руки и осторожно, почти нежно погладила.

— Он забыл шляпу, Джордж, — задумчиво пробормотала она, проводя пальцем по ткани. — Он сказал, когда вернется?

Слуга на время оторвался от своего занятия и поднял голову.

— Нет, мэм, — виновато ответил он. — Не сказал ни слова. — Затем медленно, с трудом подбирая слова, добавил: — Мэм, наш кэп иногда бывает вспыльчив, но стоит подождать немного, и он успокаивается. С ним надо набраться терпения, мэм. Он суровый, но славный человек.

Покраснев, словно стыдясь собственной дерзости, Джордж вновь начал ставить стопки тарелок на поднос, и Хэзер мягко улыбнулась, прижимая к груди треуголку Брэндона.

— Спасибо, Джордж, — пробормотала она. У двери слуга оглянулся.