Пламя и цветок

А для этого она должна отправиться в деревню и изучить объявления: молодые девушки требовались в качестве служанок, гувернанток и тому подобное. Хэзер была уверена, что найти хоть какую-нибудь работу ей не составит труда.

Несмотря на голод, терзавший желудок, она погрузилась в тревожный сон. Утро пришло для Хэзер вместе с грубыми и жестокими словами тетки, отодвинувшей занавеску и швырнувшей свое поношенное платье в лицо девушки.

— Вставай, лентяйка! — Фанни потрясла Хэзер за плечи. — Тебе придется переделать всю работу, что скопилась за два дня твоего отсутствия.

Вставай сейчас же, — хрипло повторила она.

Очнувшись ото сна, Хэзер села на постели, неуверенно моргая. Тетка Фанни была похожа на ведьму больше, чем когда-либо прежде, и это подхлестнуло Хэзер. Дрожа всем телом, она вскочила с постели и натянула через голову старое платье под бдительным взглядом старухи.

Ей хватило времени только на то, чтобы сжевать черствую корку хлеба, прежде чем тетя Фанни отправила ее за хворостом. Выйдя из дома, Хэзер увидела во дворе дядю Джона, слишком поглощенного своими мыслями, чтобы заговорить с ней.

Он возился с дровами и, когда увидел Хэзер, только вздернул голову. Несомненно, он всеми силами сдерживался, чтобы промолчать, и это больно укололо Хэзер. Она удивлялась, почему дядя предпочел не замечать ее, словно у нее вдруг выросла вторая голова, а дяде не хотелось видеть такое уродство. Внезапно Хэзер охватило беспокойство: неужели дядя что-то подозревал? Но откуда он мог знать?

Позже, днем, ей показалось, что дядя Джон чем-то встревожен. Не заговаривая с Хэзер, он тем не менее пристально наблюдал за ней, словно пытаясь прочесть ее мысли.

Она испытывала неудобство от его взглядов и старалась держаться подальше от него.

К вечеру Хэзер так устала, что повалилась на свою кровать. После тяжелого дня мысли путались и обрывались. Она отчетливо видела перед собой Уильяма Корта, словно вновь стояла у двери, оглядываясь на него. Затем это видение померкло и сменилось ухмыляющимся из темноты лицом капитана Бирмингема. Его сильные смуглые руки потянулись к Хэзер, послышался его издевательский смех, и Хэзер со сдавленным криком перевернулась и зарылась лицом в подушку, чтобы приглушить рыдания.

Она еще слишком хорошо помнила прикосновение его рук к ее телу.

Наутро она встала и принялась за работу задолго до того, как проснулась тетка. После бессонной ночи Хэзер поняла, что только труд до изнеможения спасет ее от мучительных мыслей и воспоминаний, только тогда, когда она будет валиться с ног, она сможет заснуть.

Когда из соседней комнаты вышла тетя Фанни, завязывая домашнее потрепанное платье на необъятной груди, Хэзер уже стояла на коленях, выгребая золу из очага.