Пламя и цветок

От этого движения отчаянный стон сорвался с губ Хэзер и привлек внимание Брэндона. Увидев бледное, перепуганное лицо Хэзер и тонкую, прижатую ко рту ладонь, он мгновенно крепко обнял Хэзер, пригнул ее голову над бортом и держал в таком положении, пока море не получило свою дань.

Несколько минут спустя Хэзер перестала дрожать и выпрямилась, проклиная себя. Пристыженная и униженная, она не осмеливалась поднять глаза. Брэндон прижал к ее лбу мокрый платок.

— Теперь тебе получше? — негромко спросил он.

Качка прекратилась, вельбот застыл у борта корабля.

Хэзер едва кивнула. Джордж и Брэндон закрепили на бортах лодки причальные канаты. С корабля спустили веревочную лестницу, Брэндон взялся за нее и обернулся, подзывая Хэзер:

— Иди сюда, я помогу тебе подняться.

Хэзер опасливо подошла и поставила ноги на веревочные ступени. Брэндон обнял ее за талию, с легкостью приподнял и взобрался на борт. На палубе он осторожно поставил Хэзер на ноги и вновь склонился над бортом, давая Хэзер время оглядеться. Она увидела, что стоит в окружении переплетенных веревок, парусины и канатов, а над всем этим покачиваются огромные мачты, словно разгоняя облака.

Из чрева корабля долетало почти музыкальное поскрипывание, посвистывание и стон. От этих легких движений и звуков корабль показался Хэзер живым, дышащим существом. Каждый предмет на палубе лежал на своем месте. Очевидно, на корабле соблюдали строгий порядок.

— Тебе надо переодеться, Хэзер, — сказал Брэндон, обернувшись к ней. — Я кое-что купил для тебя, прежде чем обнаружил, что ты сбежала. Вещи в моей каюте. По-моему, ты знаешь, как туда пройти, — насмешливо приподняв бровь, добавил он.

Хэзер густо покраснела и смущенно взглянула в сторону одной из дверей палубной надстройки.

— Да, вижу, я не ошибся, — заметил Брэндон, наблюдая за ней. — Одежду ты найдешь в сундуке. Я скоро вернусь.

Получив разрешение уйти, Хэзер направилась к двери. На пороге она быстро обернулась и увидела, что ее муж поглощен беседой с Джорджем. Казалось, Брэндон уже забыл про нее.

Каюта оказалась точно такой же, какой запомнила ее Хэзер — очень тесной.

Даже теперь, днем, в ней было сумеречно — тусклый свет проникал только сквозь узкие окна. Прежде чем подойти к сундуку, Хэзер зажгла свечу на столе и повесила плащ на гвоздь у двери. Затем она опустилась на колени перед сундуком, открыла замок и приподняла крышку.

Сдавленное восклицание вырвалось у Хэзер, едва она увидела сверху, на вещах, аккуратно сложенное бежевое платье. Воспоминания нахлынули на нее, вызвав в памяти образ Уильяма Корта и ночь, проведенную в этой каюте.