Пламя и цветок

Хэзер запахнулась в плащ и осторожно огляделась, понимая, что Брэндон прав. Она оказалась в центре общего внимания. Даже певец замолчал, глядя на нее, но вскоре снова запел:

У любимой моей кудри словно смола,

А лицо — как у феи из сказки,

Руки нежны, как шелк, и прозрачны глаза,

Поступь лани и сладкие ласки.

Трава мне мила, где она ступает,

Я люблю ее, и она это знает,

И если любимая сгинет во мгле,

Мне незачем больше жить на земле…

Хэзер взглянула на мужа и заметила, что пение матроса рассердило его. Он продолжал есть, прикрыв глаза, но на щеке его подергивался мускул.

После ужина хозяин постоялого двора отвел их в комнату. Джордж принес вещи и тут же удалился. Несколько минут Хэзер ждала, что Брэндон тоже уйдет и больше не вернется, но тот устроился в кресле и, по-видимому, никуда не спешил. Хэзер пришлось попросить его расстегнуть ей платье, и она стала раздеваться. Распустив волосы, Хэзер распутала их пальцами, поскольку у нее не было ни гребня, ни щетки. Всей кожей ощущая пристальный взгляд мужа, она спустила с плеч платье, повесила его на спинку стула и вытащила из узла ночную рубашку, подаренную ей леди Хэмптон.

Эта рубашка была сшита из тонкого белого батиста с кружевной отделкой на груди, с круглым глубоким вырезом. Пониже груди через кружева были продернуты ленты. Длинные и широкие рукава, отделанные кружевом, закрывали Хэзер ладони. Несмотря на то, что ткань рубашки была непрозрачной, она выглядела изумительно, и когда Хэзер прошлась по комнате в таком наряде, с губ Брэндона сорвалось приглушенное ругательство. Хэзер с испугом оглянулась и увидела, что Брэндон направился к двери.

— Я вернусь через час-другой, — бросил Брэндон через плечо, открывая дверь. Он вышел, а Хэзер упала на пол, содрогаясь в рыданиях.

«Он даже не сказал мне правду, — думала она. — Он никогда не вернется».

С каждой минутой время тянулось все медленнее. Хэзер вышагивала по комнате, не зная, что ей теперь делать и куда идти. Она не могла вернуться к тетке и вручить этой мстительной женщине судьбу своего ребенка, не могла обратиться за помощью к лорду Хэмптону. Вероятно, если ей повезет, она сможет найти работу горничной на этом постоялом дворе.

Наступила ночь. Несмотря на то что Хэзер всеми силами старалась забыть о своих опасениях и прогнать сомнения, сон не шел к ней. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем пробило час ночи. Хэзер вскочила с постели и подбежала к окну, чтобы закрыть его. Прижавшись головой к стеклу, она затряслась в рыданиях. За дверью послышался мужской голос, ему ответил второй. Страх Хэзер усилился, и когда дверь открылась, у нее от лица отхлынула кровь.