Под прикрытием

Капитана, пытавшегося сдержать обезумевшую от страха толпу, просто смяли, ударили по голове – и сейчас этот молодой парень, последнее препятствие на пути толпы, отбивался от летящих в него тычков и подручных предметов и пытался тащить окровавленного капитана вверх по трапу, в салон самолета – отчетливо понимая, что захлопнуть люк не успеет…

Стандартный шаг, как на плацу. Ты просто переставляешь ноги в такт бесхитростному ритму и ни о чем не думаешь. Раз-два, раз-два. Словно толпа роботов – с зелеными лицами, со странными утолщениями там, где у нормального человека должен быть нос, – мерно шагает, идет вперед, надвигается, держа строй.

В руках у роботов – то ли оружие, то ли нет…

Бригадир был где-то впереди, капрал его не видел, но команды слышал отчетливо:

– Снять противогазы! Медики, оказать помощь раненым!

Капрал снял противогаз и почувствовал, что его не держат ноги…

Картинки из прошлого

Его звали Хорхе Альварадо, и весь город был у его ног. По крайней мере он искренне так считал. Мало кто в этом городе мог сравниться по могуществу с молодым Альварадо, да никто и не хотел сравниваться.

Все понимали, что хотя он и вынужден рядиться в овечью шкуру – волчью натуру никуда не денешь. Да и смысла сравниваться не было – от денег Альварадо в этом городе кормились очень многие.

Глупо предполагать, что разведслужбы САСШ не знали об этом – знали, конечно. Но – ничего не предпринимали. Во-первых, потому что все понимали – в безумной политической жизни Мексики Альварадо – единственный ее стержень, единственный человек, с которым можно хоть о чем-то договориться – и эта договоренность не погибнет от пуль киллеров и не сгорит в пламени очередного государственного переворота.

Люди приходили и уходили, а Мануэль Альварадо был вечен. Он был и правым, и левым, и центристом – он был всем.

Вот так и работал семейный тандем отца и сына. Отец действовал в Мексике, руководя страной (по факту это было именно так) из своего поместья, а сын жил в Лос-Анджелесе. Он, несмотря на относительную молодость, возглавлял местную мексиканскую общину, руководил конгломератом фирм, чьи связи простирались по всем САСШ. Он вкладывал деньги в кино и телевидение – и настолько этим увлекался, что на его визитной карточке было написано: независимый продюсер.

Он старался жить по закону – в САСШ мексиканскую вольницу не понимали, ФБР работало очень эффективно. А сейчас он просто стоял с бокалом любимого мохито и смотрел на расстилающийся у его ног город. Который принадлежал ему.

Хорхе раздраженно повернулся на голос, посмевший отвлечь его от собственных мыслей. Так и есть – Берт Васко, отвратительный карлик, обычная голливудская прилипала.