Под прикрытием

Прежде чем я успел сориентироваться, грохнул выстрел, оглушительный в тесноте пастушьей хижины, – и по ушам резанул истошный крик…

Проморгался – на это потребовалась пара секунд, но полковник уже не представлял опасности. Он катался по полу, утробно, подобно дикому зверю, выл, схватившись за колено, а между пальцами сочилась почти черная, вязкая кровь…

Я сам не понял, как это произошло – невозможно было тогда это понять, находясь там. Мы оба – я и Грей – стояли спиной ко входу и лицом к полковнику. Более того – то я, то Грей стояли так, что спиной перегораживали этот вход в хижину. И в какой-то момент после выстрела Грея получилось так, что то ли полковник, катаясь по земле с простреленным коленом, оказался на линии огня, то ли кто-то из нас сместился – как бы то ни было, полковник в какой-то момент оказался прямо напротив входа в хижину. А дальше…

А дальше голова полковника взорвалась – в абсолютной тишине, что было еще страшнее. Вот только что выл и катался по земле, у него была голова, были рот, нос, глаза, волосы – и вдруг ничего этого не стало, вдруг все превратилось в какое-то кровавое облако, и красная взвесь брызнула на нас и на стены, и…

И через какую-то долю секунды до нас донесся раскатистый, четкий щелчок далекого винтовочного выстрела.

Командовать смысла не было – мы оба бросились на землю, уходя с линии огня под защиту каменных стен и темноты. По лицу текла какая-то вязкая гадость, но мне было на это наплевать. Главное – уйти с линии огня, не стать следующей целью.

– Грей? – тихо позвал я через несколько минут.

– Дориан. Твою мать!

– И твою, босс… – придушенно донеслось от другой стены.

– Не знаю. Если не считать моральной травмы – наверное, цел…

– Ни хрена, босс… Я еле успел отпрыгнуть.

Я взглянул в дверной проем – солнце уже почти село, но еще светило, и все вокруг было… кроваво-красным…

– Думаешь, засекут, босс?

Соседство у нас, конечно, не самое лучшее, но для того, чтобы уйти из этой чертовой хижины, ставшей усыпальницей одному из самых опасных людей в Ирландии – можно было и потерпеть…