Под прикрытием

Гулкий удар кости об металл был слышен даже здесь, в машине охраны…

– Жестко… – агент Малруни не удержался и прокомментировал свои впечатления в эфире, хотя это было непрофессионально, – машина два, отправляетесь за «принцем», как только он отсюда уберется. А мы тут задержимся – и кое с кем потолкуем…

Черный «Хорьх-Купе» шел по серпантину жестко, гоночная подвеска передавала пассажирам все нюансы не совсем ровной дороги – зато скорость, с какой немаленькая машина преодолевала крутые виражи дороги, была просто поразительной…

– О’кей… Давай остановимся и поговорим.

 – Моника пыталась прийти в себя от увиденного. – Вон там будет смотровая стоянка. Давай остановимся и поговорим, – повторила она.

Пожав плечами, незнакомец плавно сбросил скорость. Большое, с резкими, но обтекаемыми формами кузова купе послушно зарулило на небольшую площадку со смотровыми подзорными трубами – с нее был прекрасно виден город. Приглушенный рокот мотора сменился едва слышным шуршанием.

– О’кей… – Моника давно уже не сталкивалась с ситуацией, в которой она не знала, что говорить. – Это было круто.

Как ты их так?

– Сават. Французское искусство рукопашного боя, его у вас здесь еще называют французским боксом, но это неправильно. Оно рождалось на парижских улицах, в реальных схватках и поэтому очень эффективно.

– Я никогда не видела, чтобы кто-то так врезал Джошу… А где ты научился этому?

– Где ты служил? Ты из… этих, ну, как снимают про них… морская пехота.

– Нет… – незнакомец улыбнулся, – я служил в разведке воздушного десанта. Очень далеко отсюда, в Туркестане…

– Да. Я русский. Ник – это сокращенное, здесь так принято.

А так меня зовут Николай. Тебя это смущает?

– Да нет… А как ты здесь оказался?

– А ты знаешь… ну, Хорхе…

– Слышал про него. Но чести быть представленным не имел.

Хорхе Альварадо, младший из Альварадо, уже второй раз за этот час пришел в себя – и не понял, что происходит. Он находился в… то ли очень тесном помещении, то ли фургоне, лежал на полу – и руки его стягивали наручники. В машине было тепло, тихо, приглушенно бормотала рация. Пахло кофе и булочками…

– Поднимайся, поднимайся, мачо… Разлегся на полу, как свинья.

Кто-то вцепился в воротник и поднял Хорхе, посадил его у стенки. Три человека, у каждого из них на лице было написано «коп», смотрели на него с таким выражением лица, с каким уборщик смотрит на дерьмо посреди комнаты.

Как ни странно, поняв, что это копы, Хорхе обрадовался. Он уже успел подумать, что стал жертвой похищения – в Мексике людей похищали на каждом шагу, выкуп иногда составлял всего тысячу долларов, а похищенных часто убивали, чтобы те не могли опознать похитителей.